– Там, вероятно, есть небольшой пляж?

– Да, чудесный песчаный пляж на губе при входе в бухту. Это тоже очень красивое, уютное и уединенное место. От заповедника его отделяет роща норфолкских араукарий, посаженных больше столетие назад. Я бы сказала, что на побережье пролива это один из лучших пляжей.

– Джей никогда мне об этом не говорил.

– Должно быть, он об этом просто не задумывался. – Марта показала мне на небольшой залив, названный на карте бухтой Краболовов. – Вокруг этой бухточки стоит несколько шикарных особняков, добраться до которых можно по дороге, оканчивающейся тупиком. Участки довольно большие – от полутора до трех акров. В начале восьмидесятых, когда особняки только строились, эта земля шла примерно по девяносто тысяч.

– А сколько она стоит теперь?

– Теперь, я думаю, как минимум тысяч по четыреста за акр.

– Ничего себе!..

– Не понимаю, чему вы так удивляетесь, мистер Уайет. Цены растут, стабилизируются на какое‑то время и снова растут. Взгляните‑ка лучше сюда… – Она показала на участок с надписью «Лодочная мастерская». – Этой землей владел Кайл Лортон, который приходил домой таким грязным, что жена заставляла его раздеться донага и мыла из шланга на заднем дворе. С дороги было хорошо видно, как она это делает. Сзади Кайл был похож на перезрелое яблоко, оставленное на солнце; впрочем, и спереди вид был не лучше. Занимался он ремонтом и прокатом лодок для ловли омаров и с обычными людьми почти не общался, зато ловцы его очень любили. Кайл всегда был грязен; зубы у него были гнилые, и воняло от него, как от козла, зато он был, что называется, на все руки мастер и мог починить все, что угодно.

– Насколько я знаю, омаров здесь больше нет.

– Это верно. Ваш бывший мэр Джулиани – тот самый, который больше всего боялся, как бы избиратели не пронюхали, что он лыс, как моя коленка, – распылил над всем Нью‑Йорком яд для борьбы с комарами – переносчиками нильской лихорадки.

– Яд, который оказался совершенно неэффективным.

– Да, он не действовал ни на кого, кроме стариков и омаров. Как и следовало ожидать, с берегов инсектицид смыло в пролив Лонг‑Айленд‑Саунд, и все омары погибли. Если хотите знать мое мнение, следовало спасти омаров, а старикам дать умереть спокойно, но правительство, как всегда, поступило наоборот. Теперь ловля омаров как вид бизнеса перестала существовать; кроме того, Кайл сливал в воду отработанное масло и в конце концов попался Департаменту охраны окружающей среды. Теперь он почти банкрот, однако его участок – единственный на побережье бухты может быть использован в коммерческих и мореходных целях. Этот статус он получил в незапамятные времена; сейчас добиться права на такое использование земли уже невозможно. Ко всему прочему, Кайл углубил дно бухты до девяти футов, прокопав под водой своего рода канал; это, разумеется, совершенно незаконно, зато в его канал может зайти достаточно большая лодка.

– Значит, в игре участвуют все эти владения, – сказал я, разглядывая карту. – И тот, кто выкупит их у владельцев и соберет воедино, может стать очень богатым человеком. Вы это хотели сказать?

– Да, – кивнула Марта. – Капустное поле тоже продано под застройку – должно быть, в наше время капуста больше никому не нужна. Вот эти небольшие участки площадью около десяти акров каждый, которые я обозначила буквами А, В, С и D, сданы в долгосрочную аренду с правом последующего выкупа. До последнего времени здесь сажали сладкую кукурузу и картофель – настоящий крупный картофель, который теперь даже у нас на Норт‑Форке не часто увидишь.