|
Во-вторых, пятка болит (хе, здорово я лягнул эту кучу металлолома!). И, в-последних, если эти двое – Дева Мария и апостол Петр, то я круто офигеваю с Библии!! – Он ойкнул, когда великанша, оступившись, чуть не уронила его в глубокую, заросшую осокой канаву, и, машинально вытряхивая из ушей всякую озерную пакость, продолжил свой монолог: – Стало быть, сдвиг по фазе. Ну это вероятнее… Опять же от опухоли в мозгу еще никто здоровее не стал… Я, конечно, не нейрохирург, но, кажется, глюки в моем случае явление обычное! Все мне просто мерещится! На самом деле я сейчас где-то там в госпитале, слюнями в маразме исхожу, повсеместно оплакиваемый, а мысленно, на подсознательном уровне… Гм, это что же получается: я – латентный шизоид с мазохистскими наклонностями, двинутый на мутирующих австралопитеках, так, что ли?! На фига мне, интересно, чтоб меня в бульоне из камышей сварили и скушали, помолясь?!
– Что это ты бормочешь там, сладкий? – скосила глаза Пецилла на недовольного собственными выводами Аркашу. – И не думай, охальник, я женщина замужняя! Так что не ластись, бурундучок ты мой упитанный! Да и… мелковат ты для меня… – И слава богу!! – выдохнул побледневший микробиолог, который, осознав, в чем его заподозрили, чуть не стал заикой на всю жизнь. – Этого мне еще не хватало… И вообще, гражданка, не мешайте человеку думать! У меня и так планка падает… – Да кто ж тебя трогает, барашек мой аппетитный?! – искренне поразилась великанша. – Не хочешь разговаривать – не надо, а то и правда недовольный ты какой-то, еще желчь разольется – невкусный будешь… – Спасибо за заботу… – с натугой выдавил из себя молодой человек и, мимоходом сорвав низко висящую на ветке шишку, принялся ожесточенно выковыривать орешки. Думать о предстоящем как-то не очень хотелось… да и о чем тут думать? Желали побыстрее в ящик сыграть – вот пожалуйста, шикарная возможность! Даже какой-то замшелой экзотикой отдает, если очень воображение напрячь… Тем временем утопленник в латах дернул ногой и зашевелился на плече у Барбуза. Неужто тоже живой?! Аркаша на минуту отвлекся от отчаянного потрошения кедровой шишки и вытянул шею. Ага! Значит, не его одного живьем слопают… «Кроме того, – мстительно подумалось молодому врачу, – у меня таки будет возможность дать по физе этой консервной банке! Кто, как не он, подлец, во всем виноват?! Не схвати он меня за ногу тогда, под водой, – ничего бы не было! Глядишь, выплыл бы как-нибудь. А теперь… Хе-хе, так ему и надо! Будет знать, каково оно – российских микробиологов на дно почем зря утаскивать, робокоп средневековый… Кстати о Средневековье. У нас двадцать первый век на дворе! Откуда здесь этот, с позволения сказать, железный анахронизм? И что вообще происходит?!» Аркадий не знал, кто этот человек в тяжелых боевых доспехах, не знал, каким образом вместо современной улыбчивой Индии он оказался в этих забытых богом и людьми хвойных лесах… Твердо знал незадачливый врач только одно – он попал. И, кажется, куда-то ОЧЕНЬ не туда… Колдунья с подозрением заглянула в берестяную коробочку с волшебным порошком и пробормотала: – Хм… Странно. Он же во дворец ко мне попасть должен был! – Мрр, – потянулась кошка, – ср-роки годности вышли, видать… За столько лет! Хор-рошо еще, что куда в другое м-место не забр-росило! – Чего ж хорошего?! – Старуха зло фыркнула, убирая туесок на верхнюю полку. |
