Встав, Дани направилась на кухню.

– Эй, Чарли! Не могу ли получить у тебя чашку кофе для матери?

В дверях появилось лоснящее черное лицо.

– Ясное дело, Дани.

Дани отнесла кофе матери на столик и пошла за своей кокой. Когда она, вернувшись, села, Нора закурила. Дани выразительно посмотрела на нее, и Нора неохотно пододвинула ей пачку сигарет. Дани взяла одну и тоже закурила.

– А я думала, что ты никогда не верила в промывание мозгов, мама.

– Я и сама не знаю, во что сейчас верить.

Дани с любопытством посмотрела на мать. Это было на нее не похоже. Обычно Нора никогда и ни в чем не сомневалась. Отпив кофе, Нора сморщилась.

– Не то что дома, мама, – усмехнулась Дани.

– В самом деле, – согласилась Нора. Она посмотрела на дочь. – Еда здесь такая же отвратная?

– С едой все нормально.

– Я видела письма, которые ты писала Рику, – тихо сказала Нора. – Почему ты мне не рассказала о них?

Дани почувствовала, как горячая волна охватила ее с головы до ног, и лицо густо залилось краской.

– Я не думала об этом. Я забыла.

– Если бы они кому-нибудь попали в руки, были бы большие неприятности. Я… я и не догадывалась, что это так давно тянулось у вас, – подбирая слова, выдавила Нора.

У Дани перехватило горло. Она молча смотрела на мать. Нора опять опустила глаза.

– Так когда это началось у вас?

– В тот раз в Акапулько. Помнишь, тебе надо было улететь в Сан-Франциско? Вот тогда все и началось.

– Ты должна была все рассказать мне, Дани. Что он с тобой сделал?

– Он ничего со мной не делал, мама, – твердо сказала Дани. – Это я сделала с ним.

На глазах у Норы показались слезы.

– Но почему, Дани, почему?

– Мне этого хотелось, мама. Я так устала изображать маленькую девочку.

Она замолчала, глядя на мать и затягиваясь дымом сигареты.

– Думаю, что на эту тему не стоит больше говорить, мама, не так ли?

Нора покачала головой.

– Да, в самом деле.

Так много они должны были сказать друг другу, но Дани не могла говорить с ней, и Нора не могла открыться перед ней так же, как и перед своей собственной матерью. Каждое поколение было островом, который существовал сам по себе.

Она сделала еще одну попытку.

– Дани, – серьезно сказала она, – поговори, пожалуйста, с мисс Дженингс. Она сможет помочь тебе… и нам.

– Я не буду рисковать, мама. С ней ты никогда не можешь остановиться там, где тебе хочется. Одно слово тянет за собой другие и не успеешь оглянуться, как она вытянет всю правду о том, что случилось той ночью. А я не хочу, чтобы кто-то знал об этом больше того, что знаешь ты.

Нора посмотрела на свою дочь. Вот оно и пришло, подумала она. Единственное, что их теперь объединяет – это чувство общей вины. Дани посмотрела на настенные часы. Было уже половина четвертого.

– Мне пора возвращаться, – поколебавшись, соврала она. – У меня уроки.

Нора кивнула. Дани обошла вокруг стола и поцеловала мать в щеку. Нора порывисто обняла ее.

– Не волнуйся, мама. Все будет нормально. Нора выдавила улыбку.

– Конечно, будет, дорогая. Я увижусь с тобой в воскресенье. Она смотрела вслед надзирательнице, которая, встав, проводила Дани по коридору, пока закрывшаяся дверь не скрыла их из виду. Теперь она уставилась в пепельницу. Ее сигарета еще дымилась. Нора медленно потушила ее и потянулась за сумочкой. Вынув оттуда маленькое зеркальце, она чуть подкрасилась и, встав, вышла.