– Я приехал помочь Дани, – тихо сказал я. – Но не для того, чтобы разрушать чью-то жизнь.

– До чего благородно. И теперь, насколько я понимаю, ты будешь изливаться мне, как ты любишь свою жену!

Я задумчиво посмотрел на нее. Внезапно я улыбнулся. Она сама все обрекла в слова.

– Это верно, Нора, – подтвердил я. – Я в самом деле люблю ее.

– И что же, как ты думаешь, останется от ее любви, после того, как она увидит те снимки, которые я ей послала?

Я ждал этого. И ничего не ответил.

– И какая тогда у тебя будет причина отказывать мне?

– Самая убедительная в мире. Я не люблю тебя, вот и все. После таких слов любовь не может больше существовать. Она умирает. Она сгорает, уничтожая саму себя в пламени слов, полных ненависти и взаимных обвинений.

Ее разрывает на части гнев и насилие. Но и после взрыва от нее остаются останки, терзая сердце и память воспоминаниями о несбывшихся надеждах, о чувствах и страстях, которые так и не принесли плодов. И затем, когда звучат простые, словно бы сказанные ребенком, слова, она умирает окончательно.

Исчезают все призраки, испаряется чувство вины. Все встает на свои места, как и должно быть. Что бы ты ни сделал.

Направляясь обратно в мотель, я опустил окна в машине. Свежий ночной воздух охладил даже ненависть, которую я старался изгнать из души. Теперь Нора ничего не значила для меня. Больше ничего не значила.

17

Вернувшись в мотель в четверть одиннадцатого, я сразу же направился к себе в номер. Ровно в одиннадцать часов раздался стук в дверь. Я открыл ее.

С испуганным выражением на лице в дверях стояла Анна Страделла. Я сделал шаг назад.

– Входите, Анна, – сказал я, пропуская ее. – Почему он послал именно вас?

– Он подумал, что если тут будут полицейские, вы не передадите меня им.

– Не стоит так боятся. Тут никого нет.

В глазах ее появилось выражение облегчения.

– Я и не думала, что меня встретят полицейские.

– Вы принесли письма?

Молча она открыла сумочку, вынула оттуда письма и вручила их мне.

– А что, если я скажу, что у меня нет денег? Она пожала плечами.

– Это не имеет значения.

– Что же вы скажете своему брату?

Она повернулась ко мне лицом, и я увидел, что глаза ее полны скрытой боли.

– Я ничего не должна ему говорить. Прежде, чем взять у него письма, я вручила ему сто долларов.

– Почему вы это сделали? – спросил я.

– Потому что хотела, чтобы вы получили их. Мы и так причинили вам достаточно бед.

Она заплакала.

Я стоял, глядя на нее.

– Анна, прошу вас, не надо. У меня есть деньги.

– Я не из-за этого плачу. – По щекам у нее обильно текли слезы, и тушь на глазах оставляла темные подтеки. – Все так запуталось!

– Что именно? – спросил я. – Из-за чего вы плачете?

– Из-за Стива. Сегодня он попросил меня выйти за него замуж. И я не знаю, что ему ответить.

Я улыбнулся. Я так и не научусь по-настоящему понимать женщин.

– А я-то думал, что этого-то вы и хотели.

– Я хочу этого, – она высморкалась в «Клинекс», который вытащила из сумочки.

– Тогда в чем же проблема? Он же знал о своем брате.

Она посмотрела на меня.

– Да, он знал о Тони.