Быстро и профессионально одна из них разняла мать и дочь и вывела все еще всхлипывающую Дани через другую дверь. Над ней была надпись: «В помещения девочек».

Нора, также всхлипывая, повернулась к Гордону. Он дал ей свой носовой платок, и она торопливо вытерла слезы. Но я уловил в ее глазах торжество. Они вышли, и, проводив их взглядом, я повернулся к старой миссис Хайден.

Лицо ее было мрачным и грустным.

– Не хотите ли вы вернуться ко мне на ленч, Люк? Нам так много надо обговорить с вами.

– Нет, благодарю вас, – отказался я. – Хотел бы вернуться в мотель и немного передохнуть. Я не спал всю ночь.

– Тогда завтра, в воскресенье, к обеду? Больше никого не будет. Только мы вдвоем.

Что ей от меня надо? Старая леди никогда ничего не делала просто так.

– Вам не стоит опасаться меня, Люк. Я люблю этого ребенка. Я, в самом деле, люблю его.

В глазах ее была такая мольба, которая заставила меня поверить, что она говорит правду. В первый раз со времени нашего знакомства она просила о чем-то.

– Я знаю это, матушка Хайден, – мягко сказал я. Она с благодарностью посмотрела на меня.

– Позвоните мне, пожалуйста.

– Хорошо.

Я смотрел ей вслед, когда она выходила. Дверь закрылась, и я повернулся к седовласой женщине, которая уже сидела за своей пишущей машинкой.

– Когда я смогу навестить дочь?

– Часы посещения от половины третьего до трех по воскресеньям. Но для новоприбывших обычно делается исключение.

– Я буду здесь в это время.

– Когда вы появитесь, подойдите к конторке, мистер Кэри. Я выпишу вам пропуск.

– Благодарю вас.

Я пошел по дорожке. Машина Норы уже уехала, и большинство репортеров тоже, но Гордон стоял около своего черного «кадиллака», беседуя с двумя из них. Он махнул, когда я приблизился.

– Джон Морган из «Кроникл», – представил Гордон более высокого. – И Дан Прентис, Ассошиэйтед Пресс.

– Я хотел бы извиниться за то глупое замечание, мистер Кэри, – сказал Морган. – Мне бы не хотелось, чтобы вы всех нас считали такими.

– Это относится и ко мне, полковник, – быстро вмешался человек из АП. – Примите мои сожаления, и, если я могу что-то сделать для вас, звоните без промедления.

– Благодарю вас, джентльмены.

Мы пожали друг другу руки, и они удалились. Я повернулся к Гордону.

– И что теперь?

Он посмотрел на часы, а затем на меня.

– Я должен возвращаться в свой офис. Весь день после полуночи у меня занят до предела. Где я могу найти вас примерно к шести часам?

– В мотеле.

– Отлично. Я позвоню вам туда, и мы договоримся о времени встречи, чтобы завершить наш разговор. – Внезапно он улыбнулся. – Знаете, я был прав. В этой суматохе вы проявили себя очень достойно. Вы тут очень к месту.

– Я ничего особенного не сделал.

– Нет, сделали. Ваша реакция была совершенно правильна. Вам удалось перетянуть на свою сторону практически всех толковых репортеров.

Наконец, до меня дошли его слова.

– Толковых? Вы имеете в виду и того, кто отпустил это идиотское замечание?

Он усмехнулся.

– Это не репортер, а мой шофер. Был момент, когда я испугался, что он не успеет вмешаться в ход событий.