– Что на самом деле заставило вас позвонить мне? – повернулся я к Гордону.

Он пожал плечами.

– Толком и сам не знаю. Думаю, что было какое-то подсознательное желание. Ощущение, что в этой ситуации вы будете самым подходящим человеком, с которым можно иметь дело.

– Вы так считаете и после того, что сказала Нора, когда мы в последний раз были в суде?

Он не сразу ответил. Оказавшись на вершине холма, мы резко развернулись вправо на Вудсайд-авеню. Справа тянулся ряд домов мрачной зеленой окраски. Повернув на подъездную дорожку, мы обогнули здание. Я заметил маленькую вывеску «Детский приемник».

Остановив машину и выключив двигатель, Гордон повернулся ко мне. Голос у него был ровным, и он смотрел мне прямо в глаза.

– Неважно, что я на самом деле думаю. Важно, что думаете вы. Ответственность лежит на вас. Или вы считаете себя ее отцом, или нет.

Открыв дверцу, он вышел. Я услышал, как сзади подъехала машина. Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидел «ягуар» Норы. Я медленно нажал на ручку дверей.

8

Когда машина Норы остановилась, вокруг нее сразу же сгрудились репортеры и фотографы. Гордону пришлось растолкать их, чтобы пробиться к дверям, и он показал мне на двери у него за спиной.

– Тащите ее туда как можно скорее.

Кивнув, я протолкался к машине. Первой вышла Нора. Я протянул ей руку, чтоб помочь ей удержаться на ногах. Вокруг нас блистали вспышки фотографов. Вдвоем мы помогли Дани выбраться из машины. Руки ее были холодны как лед, и я чувствовал их дрожь.

– Не обращай на них внимания, малышка. Идем со мной.

Дани молча кивнула, и мы направились к дверям. Репортеры преградили нам дорогу, заставив остановиться.

– Всего один снимок, прошу вас, – обратился к нам один из них.

Я почувствовал, что Дани готова подчиниться этому настойчивому требованию, и продолжал подталкивать ее.

– Двигайся, моя дорогая.

Гордон успел присоединиться к нам и, прикрыв Дани, мы проложили путь к дверям.

– Осадите, ребята, – взмолился Гордон. – Дайте пройти ребенку!

– Это мы и хотим сделать, адвокат! – взревел из толпы хриплый голос. – Сделать снимок на первую полосу – защитник самой юной убийцы, что у него были!

Лицо Дани побелело, и колени у нее подогнулись. Одной рукой я подхватил ее за талию, а другой яростно отбросил тех, кто стоял у нас на пути.

– Оставьте ее в покое или я переломаю ваши паршивые шеи! Внезапно они стихли. Не знаю, что тому было причиной – то ли мой неподдельный гнев, то ли их смущение от глупого замечания, но стоявшие рядом отступили назад. Я почти волоком подтащил Дани к дверям, а Нора и Гордон последовали за нами. Повернувшись, Гордон закрыл двери.

Дани с полузакрытыми глазами почти висела на мне. Она так побледнела, что слабая помада выступила на лице ярким пятном. Я прижал ее голову к груди и обнял ее.

– Спокойнее, малышка.

Я чувствовал, как девочку бьет дрожь. Она попыталась заговорить, но не могла выдавить ни слова. Ее продолжало трясти.

– Вот скамейка, мистер Кэри, – подоспела служительница в белой униформе. Я и не заметил, как она оказалась рядом с нами.

Я подвел Дани к скамейке, и мы сели, она по-прежнему прятала лицо у меня на груди. Сестричка наклонилась к нам, держа флакон с нюхательной солью.

– Дайте ей подышать вот этим, мистер Кэри, – с сочувствием сказала она.

Взяв бутылочку, я сунул ее Дани под нос, почувствовав острый запах из горлышка. Дани вдохнула его и закашлялась.

Взяв обратно флакон, сестричка протянула мне стакан с водой.