– Не беспокойся, папа, – сказала она тем же самым рассудительным голосом как при Норе, когда та вошла в комнату. – Все будет в порядке.

Я посмотрел на нее.

– Уверен, что так и будет.

– Я знаю, что все будет в порядке, папа, – подчеркивая каждое слово, сказала она. – Порой с людьми случаются разные вещи еще до того, как они становятся взрослыми.

В сопровождении Норы и Гордона в фойе вышла старая леди.

– Попросите Чарльза подогнать мою машину, – сказал Гордон, открывая перед ними двери.

– Во сколько мы должны быть в суде? – спросила Нора, выходя. Он насмешливо посмотрел на нее.

– Сегодня мы не едем в суд. Просто мы должны вернуть ребенка под опеку соответствующих властей.

– Очень рада. Сегодня я не в состоянии предстать перед судом. Гордон ничего не ответил, только кивнул, спускаясь к машине. Когда я спускался, Чарльз придержал дверцу нориного «ягуара».

Улыбка морщинками разбежалась по его лицу.

– Полковник Кэри!

– Чарльз! – Улыбаясь, я протянул ему руку. – Как вы поживаете?

– Прекрасно, полковник. – Его голос потеплел. – Несмотря на печальные обстоятельства, я очень рад снова видеть вас, сэр.

– Закройте дверцу, Чарльз, – раздался голос Норы из машины. Кивнув, Чарльз притворил дверцу машины. Бросив на меня прощальный взгляд, он обошел машину и сел за руль.

– Вы будете править, полковник? – спросил Гордон.

Я показал ему на взятый напрокат маленький «корвейр», который выглядел сущим пигмеем рядом с двумя гигантами – его черным «кадиллаком» и серым «ягуаром» Норы.

– Тогда я велю моему шоферу ехать за нами, – сказал он. – Подождите меня.

Он махнул рукой, и мы двинулись вниз по длинной подъездной дорожке, оставляя за собой остальные машины. Садовник открыл ворота, и мы выехали. На улице стояла группа репортеров, но они кинулись по своим машинам, увидев, что мы не собираемся останавливаться. Мы повернули к западу по Калифорния-стрит мимо кафедрального собора.

Одновременно мы оба потянулись к зажигалке. Он засмеялся и отдернул руку. Прикурив, я протянул зажигалку ему.

– Благодарю. – Он не смотрел на меня. – Надеюсь, вы не затаили на меня зла в связи с нашей последней встречей?

Я бросил взгляд на него. Я вспомнил зрелище, которое мне когда-то довелось видеть: Джин Танни и Джек Демпси на каком-то званом обеде – Танни широко улыбался, а на лице Демпси застыла мрачная гримаса. Теперь я знал, что он тогда чувствовал.

Сколько бы времени не прошло, никому не приятно вспоминать, как его подвергли форменному избиению. И я не был исключением. Воспоминания эти не доставляли мне удовольствия, как и любому другому, но я должен был учиться жить вместе с ними.

– Надеюсь, что вы столь же истово будете стараться и для моей дочери. И претензий у меня не будет.

Он заметил, что я уклонился от прямого ответа, но предпочел не обратить на это внимания.

– Отлично. Можете быть уверены, что я сделаю все, что в моих силах.

Подождав, пока мы повернули на Гош-стрит, я сказал:

– Мне известно только то, что вы успели сказать по телефону и что я прочел в газетах. Может быть, теперь вы сможете рассказать мне подробности.