– Думаешь, я не знаю? – уже рассердился я. – Но не приходит ли тебе в голову, что я хотел бы сам содержать свою собственную семью? И ты и твоя мать думаете только о деньгах. И я себя начинаю чувствовать, как жиголо.

– Ты ведешь себя, как полный идиот! Меня волнует лишь одно – чтобы у нас было приличное место для жизни и настоящий дом, куда я могла бы привезти ребенка.

– Ребенку не нужен семнадцатикомнатный дом на Ноб-хилл, куда он должен прибыть. Если тебе нужен собственный дом, вокруг полно строений, которые мы можем купить. Дом, который я мог бы содержать.

– Конечно, – с сарказмом сказала она. – Но мне не хотелось бы похоронить себя в таком доме. У меня своя точка зрения.

– Своя точка зрения? А как насчет моей точки зрения?

– Ты определил ее достаточно ясно, когда женился на мне, – холодно сказала она. – И когда пошел работать к «Хайдену и Каррузерсу».

И насколько это известно всему Сан-Франциско, ты входишь в клан Хайденов. Нравится тебе это или нет, но ты один из нас.

Я молча смотрел на нее. Понимание положения, в котором я оказался, окатило меня как ледяной водой. Она говорила чистую правду. Война завершилась, и никто не сомневался, что с полковником Люком Кэри покончено. А то немногое, что у меня еще осталось от своей независимой личности, теперь было связано с ними.

– Мне нужен этот дом, – тихо сказала Нора. – И если ты не возьмешься перестраивать его, я найду архитектора, который это сделает.

Мне не нужно было видеть ее, чтобы понять смысл ее слов. Понимал я также, что это означало для меня. И случись так, мне пришлось бы искать себе работу водителя грузовика.

– Ладно, – неохотно вымолвил я. – Сделаю.

– Тебе не стоит огорчаться, дорогой. – Она обвила меня руками. – Ты станешь самым знаменитым архитектором в Сан-Франциско, когда все увидят, какую великолепную штуку ты сделаешь из этого дома!

Но она не успела скрыть торжествующее выражение глаз. И этой ночью в первый раз после моего возвращения домой, она не лежала в моих объятиях.

11

В конечном итоге домом занимался не я. Я делал все расчеты и чертежи, но то была лишь техническая сторона дела. В сущности всем занималась Нора. Мне оставалось лишь переводить ее идеи на язык современных архитектурных концепций.

Но в одном она оказалась права. Дом был выставочным экспонатом. Едва только его изображение появилось на развороте в «Прекрасном доме», меньше чем через месяц после выхода журнала в свет, я стал самым модным архитектором в городе.

Все, кто хоть что-то представлял собой на Берегу, хотели, чтобы я занялся их домом.

Успех мгновенно обрушился на меня. По идее, он должен был бы радовать меня, но на самом деле крепко мешал. Как только я обзавелся первым же клиентом, ко мне в офис зашел Джордж Хайден.

Я с удивлением встретил его. Джордж был большим человеком. Он был крепок в кости, с румяным лицом, солидным и независимым. В первый раз он сам зашел ко мне, вместо того чтобы вызвать меня по телефону.

– Как дела, Люк?

– О'кей, Джордж, – сказал я, убирая свет с чертежной доски. – Чем могу быть тебе полезен?

– Думаю, что нам надо кое о чем переговорить.

– Прекрасно. – Я махнул ему на кресло. Он сел.

– Я только что просматривал ежемесячные отчеты. У меня чувство, что ты слишком загружен.

– Не думаю, – небрежно возразил я. – После ничегонеделания это приятная перемена.