– Расслабьтесь, миссис Кэри. Расслабьтесь, и через несколько минут все будет в порядке.

– Не могу! – попыталась простонать она, но ни звука не вырвалось из ее губ. – Не могу, мне так больно. – Она чувствовала, как из уголков глаз потекли слезы. Она знала, как они выглядят, стекая по щекам. Как крохотные сверкающие алмазы.

– Вы должны, миссис Кэри, – снова раздался шепот врача. Когда он склонился к ней, она увидела красные прожилки на крыльях его носа.

– Не могу! – снова застонала она. – Я не могу выносить эту боль. Ради Бога, сделайте что-нибудь или я сойду с ума! Разрежьте ее и вытаскивайте по кускам! Пусть она меня больше не мучит!

В руку ей вонзилась игла. Во внезапном приступе страха Нора взглянула на врача. Она вспомнила, что он католик, а католикам предписано приносить в жертву мать ради спасения жизни ребенка.

– Что вы делаете? – застонала она. – Не убивайте меня, убейте ребенка. Я не хочу умирать.

– Не волнуйтесь, – тихо сказал врач. – Никто не умрет.

– Я не верю вам! – Она напряглась, пытаясь приподняться, но чьи-то руки прижали ей плечи, заставив снова лечь. – Я умираю. Я знаю это. Я умираю!

– Считайте от десяти и назад, миссис Кэри, – сказал врач. – Десять, девять…

– Восемь, семь, шесть. – Она смотрела в склонившееся над ней лицо. Его контуры начинали расплываться. Как в кино, когда изображение бывает не в фокусе. – Восемь, семь, шесть, пять, четыре, семь, пять, три…

И наконец пришла тьма. Мягкая убаюкивающая тьма.

13

Звук, донесшийся из мастерской, рядом с которой в маленькой комнатке спала Нора, разбудил ее. Она приподнялась.

– Это вы, Чарльз?

За дверью раздались шаги. Она открылась, пропуская Сэма Корвина.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Я допоздна заработалась. – Она посмотрела на наручные часики. Было уже около десяти. Она рухнула на постель около пяти часов, слишком усталая даже для того, чтобы стянуть комбинезон. – Что ты здесь делаешь в такую рань? Сэм закурил сигарету.

– Я принес тебе большие новости.

Она устало спустила ноги с кровати, запустив пальцы в волосы. Они были грязными и спутанными.

– Что за новости?

– Твой эскиз для Объединенных Наций принят. Тебе поручено возвести барельеф женщины на площади Объединенных Наций в Нью-Йорке!

Усталость моментально исчезла, уступив место восторгу.

– Когда ты это выяснил?

– Час назад. Скааси звонил мне из Нью-Йорка. И я сразу приехал к тебе.

Ее охватила волна триумфа. Она оказалась права. И даже Люку теперь придется признать это. Она посмотрела на Сэма.

– Ты кому-нибудь еще говорил об этом?

Он покачал головой. – Нет. Но уже утром нам надо сделать сообщение для прессы.

Она направилась в мастерскую.

– Я хочу, чтобы Люк первым услышал это от меня.

– Ну, – сказал он, – к полудню это известие передаст Нью-Йорк.

– Так что давай скажем ему сейчас же.

Сэм проследовал за ней по коридору в холл. Навстречу им по лестнице спускался Чарльз.

– Мистер Кэри уже уехал, Чарльз?

– Да, мэм. Он уехал сразу же после восьми часов, вместе с ребенком и миссис Холман.

– Они отправились с ним? – с удивлением воскликнула Нора. – Чего ради?

– Он что-то говорил относительно того, что сегодня у него большой день, мэм.