Хранитель!

Вот кто может подсказать, что делать. И действительно: пока они с Фиар сидели в укрытии, наблюдая за тем, что происходит в долине, из хижины появился старец с бородой до пояса, и принялся неспешно ухаживать за изваяниями. Подобающих украшений на статуях не было. Отчего? Нет паломников? Культы не в чести? Тогда как умудряется выжить Хранитель?

Опасности, судя по всему, не было. Старик, заметив идущих к святилищу людей, не выказал никаких чувств. Встретил гостей молча — предложив чашу воды из здешнего колодца.

И этот обычай не изменился. Ривллим с удивлением начинал понимать, что есть вещи необычайно прочные, хотя ни увидеть, ни потрогать их невозможно.

Вемкамтамаи просидел полдня в небольшом домике на большой поляне. На редкость изящном домике, никем не охраняемом. Однако каждое окно, дверной проём и стены внутри были украшены такими же, как в лесу, ленточками — сине — зелёными, с неизвестной Вемкамтамаи символикой. Наберёмся терпения. Ривллима с Фиар, похоже, придётся ловить поблизости от цели их пути. Самое неприятное, что о ней ольт имел самое отдалённое представление. Область, о которой упоминала девушка, имеет в поперечнике километров семь. Не очень — то обнадёживает. Нынче же ночью надо взглянуть на фазы лун. Если двойное полнолуние не за горами, следует поторопиться. Не хватало, чтобы их вновь швырнуло вглубь времён. Сколько это будет продолжаться? Отчего происходит?

Если попадётся какое — нибудь святилище, непременно выясню, — подумал ольт. Буду одаривать Владыку Мудрости до тех пор, пока не скажет хоть что — нибудь. До сих пор мы подобны котятам, брошенным в реку: едва удалось спастись из очередного водоворота, вцепившись зубами в деревяшку, как заносит в новый, куда более мощный. Да. Вемкамтамаи зажмурился (несмотря на сорок с лишним веков слепоты, привычка сосредотачиваться не исчезла). Именно так. Фиар, наивная, думает, что всё идёт так, как она хочет. Ривллим скоро поймёт, что их несёт течением, но Фиар не позволит ему попытаться разобраться. Хорошо, если им попадётся оракул. В давние времена, говорят, оракулы изъяснялись вразумительнее…

Ольт прислушался. Кто — то идёт к домику. Один.

Дверь неторопливо отворилась, на пороге возник высокого роста ольт (чуть ниже самого Вемкамтамаи), облачённый в одежду охотника, но со множеством сине — зелёных лент, на рукавах и спине. Голову его венчал тонкий обруч с крохотным изумрудом. Вемкамтамаи тут же ощутил, что пришелец — не из простых и молча поднялся, обратив лицо в сторону вошедшего.

— Да будет славно имя Келинмеира, повелителя этого леса, мудрейшего из богов, — произнёс вновь вошедший. — Я Эльимесс, говорю от его имени.

— Приветствую тебя, Эльимесс, и твоего могущественного покровителя, — ответил ольт, сдержанно поклонившись. — Я Вемкамтамаи, удостоенный вниманием Жреца Всех Богов, бога, который ещё не пришёл.

— Ты странный гость, — жрец слегка поклонился в ответ и чуть улыбнулся. — Ты возникаешь неожиданно во владениях Келинмеира; ты видишь, хотя слеп; ты говоришь о том, чего нет — но говоришь правдиво, я чувствую это. Что тебе нужно, чужеземец?

— Я разыскиваю двух своих друзей, — ответил ольт, закрывая лицо капюшоном. Зрячим собеседникам от этого становится спокойнее. — Они находятся у границ Оннлиара. Я должен разыскать их до наступления двойного полнолуния.

— Тройного полнолуния, ты хочешь сказать, — ответил жрец. — У тебя двадцать шесть дней. Могу ли я узнать, кто твои друзья и как вы оказались здесь? Ни одеждой, ни языком ты не похож на здешних ольтов. И всё же ты прекрасно говоришь на нашем языке и в совершенстве знаешь обычаи.