— Дорога к океану ненамного ближе, — заметила Фиар, нанизывая куски мяса на вертел. — А если нас там станут преследовать?

— Уйдём пещерами.

— Очень интересно! С чего ты взял, что там безопасно?

— Учил историю. Подземных городов у побережья не строили, могильников и сокровищниц там нет.

— Я в этом не уверена.

— Ты уверена, что в горах безопаснее?

— Нет, — призналась девушка после некоторого раздумья. На этом спор и прекратился.

После обеда, пока Ривллим наслаждался ощущением сытости и прекрасным летним днём (повезло: могла бы быть зима), Фиар вскоре заскучала и уселась поблизости.

— Сайир, давно хотела спросить. Ты высек знак там, на белом камне. Для чего?

— На память, я же сказал.

— Ты никогда не задумывался, зачем тебе это нужно?

Воин уселся, прислонившись к дереву, и принялся жевать травинку.

— По — моему, это очевидно, — поднял он глаза к небу. — Век человека короток. После смерти от нас не остаётся ничего, кроме памяти. Каждый хочет, чтобы в будущем хоть что — то напомнило о нём. Разве это странно?

— А если бы век человека не был так короток? — Фиар внимательно следила за его лицом. Никогда не угадаешь, что придёт ей на ум в следующий миг.

— Спроси Вемкамтамаи, — усмехнулся он. — Ольты могут жить очень долго, но не перестают оставлять воспоминания о себе — драгоценности, дома, оружие, ландшафты, наконец. Почему ты спрашиваешь? У вас дома всё по — другому?

— Не всё, — отозвалась Фиар после длительной паузы. — У меня сложилось ощущение, что у людей — почти у всех — существует несколько навязчивых идей. Одна из них — оставить о себе воспоминания.

— От меня их останется немного, — вздохнул Ривллим. — В моём Меорне от меня не осталось ничего. В том, в которым мы были вчера ночью — тоже.

Фиар фыркнула.

— Сомневаюсь, что после Оль — Алиора от тебя там ничего не осталось.

Ривллим нахмурился.

— Ты не видишь разницы? Я хочу оставить о себе память как о Ривллиме, сын Эвейра, кузнеца и воина. Не о легендарном пришельце из иного мира. Если тебе интересно, отцом детей Оль — Алиора считается Меорн.

Он ожидал очередной насмешливой гримасы, но не дождался. Девушка молча смотрела в его глаза и постепенно улыбка пропадала с её лица.

— Кажется, начинаю понимать, — произнесла она наконец. — Но ты ошибаешься. Как только мы доберёмся до моего города, там твоё имя уж точно сохранят надолго.

Ривллим отмахнулся.

— Не уверен, что мы доберёмся до твоего дома без приключений. Кстати… он как, уже… ещё есть?

Фиар рассмеялась.

— Куда же ему деться.

Ривллим промолчал. Этот разговор вновь напомнил ему ту грозовую ночь… и… нет, довольно кошмаров.

Остаток пути они проделали молча. Фиар время от времени бросала на него взгляд, но первой не заговаривала. Когда путешественники достигли небольшой долины, то поняли, что несколько ошиблись.

Это было не поселение. Это было святилище. Одно из немногих святилищ, что воздвигнуты по всему свету в незапамятные времена — святилища сразу всех богов. Тех, что были и тех, которые есть. Невысокий каменный заборчик, множество статуй, укрытых под навесом от ярости стихий, и хижина неподалёку. Весьма хилая, надо заметить, хижина.