— Как странно, — поразилась Фиар. Ривллим заметил, что она прихрамывает, а на лице её застыла гримаса боли. Надо убираться отсюда, но как?

Ответ оказался простым. Фиар крепче сжала его руку, пространство вокруг потекло… и вот уже они стоят на вершине одного из холмов. Слева виднелось святилище, целое и невредимое; за их спинами — Эриггвен, который покидали остатки населения. Там, где должен был находиться восстановленный Храм, видна была лишь роща.

Фиар зашипела и схватилась за запястья. Прикрыла глаза, стискивая зубы, и неуклюже повалилась на колени. Ривллим едва успел поймать её. Прошло несколько страшных секунд, когда ему казалось, что случилось непоправимое — лицо её посерело, тело обмякло, и дыхание почти не ощущалось. Не ощущалось и привычного жара — руки Фиар стали холодны, как лёд.

Ривллим, неожиданно для самого себя, растерялся.

Резкий порыв ветра пригнул ветви дерева, под которым они оказались, и сдул с лица девушки безжизненную серость.

Фиар вздрогнула, открыла глаза и, держа кисти рук так, словно те сильно обгорели, уселась на траву.

— Всё в порядке, — голос её был слабым, свистящим. — Сейчас пройдёт, не беспокойся.

Прошло, действительно, очень быстро. Только неестественная бледность напоминала о том, что с девушкой только что было не всё в порядке. Она поднялась, стиснув зубы, на непослушные ноги, вцепилась в руку Ривллима и бросила прощальный взгляд на город.

— Смотри, — указала она рукой.

Над Эриггвеном поднималась радуга.

— Ты по — прежнему на службе?

— Что? — Ривллим не сразу отвлёкся от впечатляющего зрелища.

— Я спрашиваю, ты всё ещё на службе? — Фиар была сама серьёзность.

Ривллим усмехнулся. Последнее поручение, вспомнил он.

— Не знаю.

Теперь усмехнулась Фиар.

— Спроси меня позже, — попросил воин и вновь поднял глаза к радуге. Города не стало; место, где он располагался, заволокло густым плотным туманом — скрывая от взора то, что там происходит.

Более четырёх часов провёл Вемкамтамаи, неподвижно сидя среди заваленной сокровищами комнаты. Он уселся, когда убедился, что на малейшие попытки пошевелиться ничто из окружения не реагирует. Уселся и, хотя его донимали жажда и голод, принялся думать.

Где находится Хрустальный Свет?

Где — то рядом. Возможно ли, что его не добыть, не прибегая к хитроумным приспособлениям? Ольт тщательно вгляделся во всё вокруг. Двенадцать изваяний, спинами сросшиеся со стенами, мрачно смотрели на него широко раскрытыми слепыми глазами. Где — то на них? Каждая из статуй изображала, без всякого сомнения, того самого вождя. Как звали его? Вемкамтамаи понял, что не помнит. Хотя ему говорили.

Вряд ли «предмет» спрятан в статуях. Даже самая мирная гробница может возмутиться и возжаждать мести, если в ней начнут что — то крушить и ломать. В руках у статуй ничего нет. Пол вокруг завален всякой всячиной. Так много сокровищ одновременно ольту видеть не доводилось. Рыться в этих залежах не стоит: так поступил бы любой грабитель.

Ольт позволил себе отпить воды из чудом уцелевшей фляжки. Она была помята и уже не казалась произведением искусства. Думай, повторял ольт. Место должно быть на виду. Настолько на виду, что никто не догадался бы.

Его осенило неожиданно. Он поднялся и оглядел место, на котором сидел. Ничто не стоит здесь, всё открыто, всё на виду. Неужели?..

Ольт опустился на колени, торопливо расчищая центральные плиты. От поднявшейся пыли он закашлялся и долго чихал. И обнаружил почти идеально квадратную каменную плиту, на которой и находился все эти часы. Так просто? Не к добру.

Слабо различимые буквы были ещё видны на каменной плите.