Слабо различимые буквы были ещё видны на каменной плите. Толку то, язык всё равно неизвестен.

— Хрустальный Свет, — произнёс ольт, вглядываясь в надпись, и услышал слабый треск. Плита разошлась надвое. Словно створки огромной двери, половины её медленно повернулись внутрь. Внутри, придавливая собой давным — давно истлевшую подстилку из ткани, лежал боевой молот. Необычный молот. Все рёбра идеально острые — прикасаться к ним не следует. Собственно молотом служил кристалл прозрачного, чуть зеленоватого горного хрусталя; рукоять была сделана из тщательно отполированного обсидиана. Чёрное и прозрачное, подумал ольт, заворожённо глядя на оружие. Произведение искусства… кажется хрупким, легко ранимым, достойным исключительно осторожного обращения.

— Хрустальный Свет, — повторил Вемкамтамаи и хрустальная насадка засветилась ярче; вскоре на неё стало больно смотреть. Стараясь не дышать, ольт опустил руки внутрь углубления, и взялся за рукоять. Та была тёплой, удобной; оружие само просилось в руки.

— Я не отдам его никому из племён, — объявил ольт негромко — то ли убеждал себя в собственных намерениях, то ли убеждал хозяина этой гробницы, то ли обращался к оружию. — Пусть наступит мир.

И поднялся. Створки «двери» тут же закрылись. Справа от ольта послышался треск; дорожка света легла на пол, просочившись сквозь открывшийся проход. Вемкамтамаи обвёл взглядом статуи и увидел, что на лицах их написаны довольные улыбки, а глаза прикрыты.

— Благодарю, — ольт поклонился каждой из статуй и неторопливо зашагал наружу, к солнечному свету и свежему воздуху.

По пути он заметил такое количество ловушек, что стало понятно: не попадись зелёный «рукав», он провёл бы в этом подземелье не один день, методично расчищая дорогу. Судьба благосклонна.

Создатели молота не забыли про хрупкую на вид серебряную цепь, что проходила сквозь рукоять и позволяла повесить оружие на пояс. Едва ольт повесил молот под плащ, как оружие… исчезло. Встревоженный Вемкамтамаи опустил руку на то место, куда только что прикрепил цепочку — и молот проявился из невидимости. Ольт усмехнулся. Неплохо придумано.

Он не стал пробираться к берегу озера. В его планы не входит возвращение. Ползком он добрался до противоположной части руин, пока не убедился, что с того берега его не видно. Посижу до заката, подумал Вемкамтамаи, и в путь. За сутки я уйду достаточно далеко, чтобы…

Чтобы разгневанный Келинмеир не смог его настичь? Вот незадача — зачем было произносить его имя, хотя бы и мысленно! Ну да ладно, выбор сделан.

Они устроили привал через полчаса. С каждый минутой Фиар хромала всё сильнее и сильнее, и воин силой заставил её остановиться. Потребовал, чтобы позволила себя осмотреть. Ничего страшного: лёгкое растяжение. Лечение было простым: забинтовать пострадавшее место и не беспокоить его несколько часов, но Фиар тут же заявила, что нечего об этом и думать. Достала зелёную веточку и некоторое время водила ею по лодыжке.

— Забыл, с кем сегодня повстречались? — пояснила она, переоблачаясь в походную одежду. Руки у неё были целы и невредимы, как заметил воин, но прикосновение к запястьям, вызывало острую боль. — Ночью к нам наверняка пожалуют гости. Хоть убей, сайир, здесь не вижу никакого укрытия. Только что в землю закопаться…

— Из земли они как раз и лезут, — заметил воин и помог девушке подняться на ноги. — Ладно, но если ты свалишься с ног, нас съедят исключительно из — за твоего упрямства.

К его удивлению, Фиар молча кивнула и, двигаясь вначале осторожно и неторопливо, отправилась в путь. Ривллим следовал рядом, готовый в случае чего подхватить её.