— Нет необходимости уничтожать весь узор, — неожиданно вмешалась Фиар. — Что, если стереть вот здесь… и здесь? И этот угол?

— Мы получим… — Ривллим замялся. — Вемкамтамаи, может быть, ты вспомнишь?

— Сейчас, — морщины собрались на лбу ольта. Неожиданно он рассмеялся. — Да, это неплохая шутка. Треугольник и волны, вместе дают символ жертвенника. Один из знаков Владыки Огня. И Шайр по — прежнему посередине… — он задумался. — Да только вряд ли это возможно.

— Отчего?

— Угол, который необходимо снять — под самыми стенами Шайра.

— Ну и что? — Фиар откинула волосы со лба. — Вы намеревались помочь генералу? Вот и совместим два полезных дела.

— Верно, — ольт поднялся на ноги. — Надо обдумать. Фиар, откуда ты знаешь про этот символ?

Девушка долго смотрела туда, где у зрячего были бы глаза, не отводя взгляда.

— Знаю, и всё, — пожала плечами. — Устала напоминать вам обоим, что у меня прекрасная память.

— Превосходно, эллено, — улыбнулся ольт и опустил голову. — Но про эту идею — о знаке жертвенника — не должен знать никто. Ни единая душа.

— Ясно, — Фиар отвернулась. — И это вместо благодарности.

Воин опустил голову и долго сидел так, не произнося ни звука.

— Вемкамтамаи, можно задать тебе вопрос?

Ольт очнулся от раздумий.

— Да, конечно.

Ему пришлось одеться в походную одежду. Теперь «видели» только голова да кисти рук — непривычно и неприятно.

— Как получилось, что ты так быстро понял, что происходит?

Ривллим смотрел Вемкамтамаи в лицо.

— Вон ты о чём, — ольт махнул рукой обернувшемуся капитану, чтобы тот не беспокоился и пустил коня шагом. Фиар, хоть и не любила лошадей, успела изрядно оторваться от основной группы. Тем лучше, подумал воин. — Как бы это объяснить. Я вспомнил всё таким, каким оно было. И действовал соответственно.

Ривллим замолчал, глядя на деревья, медленно проплывающие мимо.

— Почему кочевники так легко продвигаются на север и северо — восток?

Лицо ольта потемнело.

— Когда общаешься с соседями, поневоле предполагаешь, что они относятся к тебе так же, как и ты к ним, — было ответом. — А на следующий день выясняется, что о твоих близких думали как о рабах… Или корме для свиней… — он надолго замолчал. — Иногда очень трудно думать о людях плохо. Когда множество веков не было оснований для вражды.

— Понятно, — Ривллиму стало неловко. — Мне, наверное, не стоило спрашивать. Извини.

— Незачем извиняться, — Вемкамтамаи выпрямился в седле и оглянулся. — Несколько ночей я думал о том же. Помнишь, я говорил, что… ещё не должен был родиться?

Ривллим кивнул.

— Раз уж мы вмешались раз, вмешаемся повторно. Я отправил послание в… свой родной город. Кочевники не угрожают ему. Наоборот, они сама предупредительность. Даже, по — моему, торгуют.

— Ты не боишься изменять прошлое? — изумился Ривллим.

— В этом прошлом нас не должно было быть, мой юный друг, — ответил ольт спокойно. — Надо относиться к нему, как к настоящему. Кстати, — он указал рукой вперёд, — нас ждут. Поторопимся.

До Меорна оставался один день пути.

Но, как воин ни старался, он не мог узнать окрестностей.