— Лигввир был отличным человеком, — генерал помрачнел. — Я убеждал его не связываться с могильниками. Впрочем, у нас на островах любого вора, дерзнувшего потревожить покойников, накажут силы, что древнее и строже человеческого суда. Здешние народы растеряли своих покровителей, а полагаться на себя ещё не научились. По слухам, достопочтенный Лигввир надеялся отыскать в сокровищнице оружие, — генерал ещё раз поглядел в сторону Солнечного Листа. — Это всё, что я знаю.

Воину стало сильно не по себе. Именно Солнечный Лист и обнаружил Лигввир. Как такое может быть?

— С ним было восемь человек охраны, — продолжал генерал. — Сам Лигввир взял только двух помощников, людей верных и молчаливых. Мы ждали наступления с запада, и второй такой возможности у него могло и не быть.

— Не знаю, что там случилось, — завершил генерал. — Трое охранников повредились рассудком. Двое погибли, их тела не были найдены. Остальные не смеют рассказать, что именно случилось, поясняя, что их и всех их близких ждёт тогда страшная участь. На месте могильника осталась бездонная яма…

— Бездонная? — Ривллим поднял брови в удивлении.

— Бездонная, — кивнул генерал. — Я видел её, сайир, и не осмелился бы шутить о подобных местах. Если задержаться поблизости, изнутри слышны жуткие звуки. Если существуют демоны, то эта яма — вход в их жилище. Нам пришлось трижды проводить обряд очищения в ту ночь, и всё равно вокруг ямы на сотню шагов не осталось ничего живого. Даже варвары, эти не ведающие порядка разбойники, не осмелились к ней приближаться.

— Я отчасти виноват, — произнёс генерал после долгой паузы, наблюдая за Ривллимом, лицо которого окаменело. Альер поднял руку, предупреждая возражения. — Я знаю, что виноват. Но есть силы, справиться с которыми людям пока не дано.

…Когда генерал, прощаясь, сказал, что надеется на повторную встречу во время праздника, Ривллим вспомнил, что сайир обязан присутствовать на Оль — Алиор — должен участвовать в ритуалах. Пусть бы их было поменьше, чем в его время. Самые древние оказывались самыми утомительными.

Сайир — это, прежде всего, множество хлопот; это звание — надо подтверждать. Конечно, есть и приятные стороны. Хотя, что может быть приятнее добросовестной службы?

Ривллим неожиданно осознал, что это — то единственное, что как — то связывает его с тем Меорном. Кроме меча.

…В эту ночь ему снилось путешествие по тесному подземному ходу, который извивался во всех направлениях, иногда поворачивая вертикально вниз. Голос звал его, хорошо знакомый голос. Но всякий раз, когда воин пытался добраться до очередного поворота, за ним никого не оказывалось… и надо было двигаться дальше. Проснувшись, Ривллим понял, что плакал во сне.

День начинался скверно.

X

Мало того, что день начинался скверно, так ещё и с Фиар. Едва только воин позавтракал и собрался побродить по городу — развеяться — как в дом влетела бодрая, живая и недовольная девушка.

— Ноги моей не будет в той больнице, — заявила она вместо приветствия, переступая порог дома. — Дай ему волю, он меня там бы месяц мариновал. Одежду куда — то дели… — Фиар указала на новое платье. Судя по покрою, платье указывало на принадлежность к знатному роду. Ривллим подумал, что в новом платье она выглядит куда лучше, нежели в чёрной «коже», но не осмелился этого сказать. От него, правда, не требовалось говорить. Вероятнее всего, от него не требовалось и слушать.