Пришлось сидеть в обманчивом, скрывающем очертания полумраке, в слабой фосфоресценции, что сочилась с потолка, из трещин пола; под неусыпными взглядами статуй. Ривллиму хотелось приглядеться к ним поближе, но он не посмел сойти с тропы. Они и сейчас сидели у тропы — размытой желтовато — серой полосы чуть больше метра шириной.

Тропа постепенно переставала светиться. Что делать, когда она пропадёт окончательно?

— Что тебе, хелауа?

Последние несколько часов они молчали. Вернее, не обращались друг к другу. Воин то и дело поминал недобрым словом все эти ловушки, оставившие на нём столько отметин; Фиар что — то тихонько приговаривала, возясь со своим Дождём. Булава не выдавала своего присутствия. Ни ощущения силы, ни светящегося тумана, ничего.

— Может, поделишься со мной этой мазью?

Воин протянул ей пузырёк. Ссадины на руках и ногах Фиар обработала быстро, но вот остальные… Она некоторое время стояла тихо, после чего воин почувствовал на себе её взгляд.

— Помочь? — спросил он устало.

— Если не трудно, — ответила она совершенно спокойно. После чего чёрная одежда соскользнула на пол, оставив девушку одетой лишь в воздух.

Ривллима уже знал, что нагота её никак не стесняет, вообще не возбуждает никаких чувств. Он вооружился пузырьком и принялся осторожно втирать густую мазь в длинные рваные порезы на ногах и на спине Фиар. Та переносила пытку молча, не шевелясь.

Он поразился, насколько хорошо она выглядит. Не просто в хорошей форме: фигура безупречна, ничего лишнего, идеально здорова. Такого не бывает. И всё же вот она — ближе некуда, а выглядит неправдоподобно правильной, словно статуя богини. Впрочем, судя по характеру, вполне может сойти за воплощение божества.

И ещё: запах её кожи. Он вызывал мысли о чём — то далёком от человека — о расплавленном металле, о бушующей грозе, о стихии, что ждёт возможности вырваться на свободу.

— Всё, — произнёс Ривллим глухо и, прихрамывая, вернулся к рюкзаку. — Постой немного, пусть впитается. Должно жечь, если действует.

— Жжёт ужасно, — согласилась Фиар. Он видел только её силуэт. Положительно, она становится всё привлекательнее. Нет, подальше подобные мысли! — Благодарю, Ривллим.

Второй раз она называет его по имени. Ну уж нет, подумал воин с мрачным юмором.

— Не за что, хелауа.

Обернувшись, он увидел её, всё ещё обнажённую, усевшуюся прямо у него за спиной, скрестив ноги. Неужели ей не холодно?

— Мне показалось, или ты на меня обиделся, Ривллим?

— Показалось, — ответил он тёмному силуэту. Да, запах грозы, запах едва сдерживающейся силы. Откуда она на мою голову? — Я думаю о том, что происходит по ту сторону двери, — он ткнул пальцем в неподатливую стену металла за спиной.

— Ничего там не происходит. Просто надо подождать.

Ривллим был слишком утомлён, чтобы разозлиться.

— Хотелось бы верить, хелауа.

О боги, все сокровища той сокровищницы за стакан доброго вина…

— Может быть, ты скажешь, что означает это слово? — девушка осторожно провела ладонью по спине, куда только смогла достать. — Зажило, — сказала она удивлённо.

— Ещё бы, — ответил Ривллим с гордостью. — Лейрн — один из лучших целителей.

— И всё же? Что такое «сайир», я поняла. Просвети меня насчёт моего прозвища.

— Нет, хелауа. Не сейчас.

— Когда же? Ты проводишь меня домой, и я так и останусь в неведении?

Ривллим засмеялся.