— Это у тебя надо спросить, что такое?

— Мы на ты не переходили! — уставился на меня участковый.

— На вы разговаривают с теми, кого уважают, а у тебе уважения у меня нет, — отрезал я. — Под твоим носом ядом торгуют, а ты, выходит, ничего не видишь.

— Каким ядом? Это… нормальные ребята. Никого не трогают. Вы че разошлись-то?

— Нормальные? — я сделал шаг ближе. — Они только что мою машину разнесли, стариков держат в страхе, пацанов подсаживают на дрянь. Ты называешь их нормальными?

Мент отвел глаза, пытаясь подобрать слова.

— Ну вы давайте без самоуправства… Я щас вызову группу…

Я приблизился к нему почти вплотную.

— Ты чего творишь, мент? Или ты их крышуешь?

Он побледнел, закивал головой, как болванчик.

— За такие слова сядешь!

Я сдержался, чтобы тут же, в продолжении диалога, не вырубить этого оборотня. Я то сяду, а вот он ляжет.

— Сань, — шепнул Виталя и тронул меня за плечо. — У него камера на груди.

Я перевел взгляд… точно. Маленький черный глаз, мигающий на полицейской форме.

Понятно. Значит, запишет, как я на него наехал, а все остальное вырежут к чертовой бабушке. В случае чего покажут только нужный фрагмент. И будешь потом доказывать, что ты не верблюд.

— Я тебя услышал, — я сделал шаг назад. — Но ты сейчас не гражданин, а сотрудник при исполнении. Ты получил информацию о правонарушении и обязан действовать. У тебя есть минута, чтобы вспомнить, зачем ты носишь погоны.

Пацаны, все тридцать человек, стояли у меня за спиной, взяв нас в полукруг. Участковый молчал. Он посмотрел на дверь подъезда, потом на нас. Зажевал нервно губу… Он все понимал. Но между службой и привычкой — выбрал привычку. Делать он ничего не собирался. Только хмурился…

Те, кто стоял со мной, уже начинали переглядываться. Я знал это ощущение, когда ты собрался, когда вся кровь в теле кипит и требует действия, но тебе преграждают путь.

— Расходитесь! — наконец, выпалил участковый.

— Хорошо. Дальше будет по-другому, — я пожал плечами.

Попросил пацанов разойтись по двору. Часть парней подошла к окнам. Остальные вместе со мной собрались заходить в подъезд. Я приготовился набирать номер квартиры на домофоне, в то время как участковый спешно выхватил свой мобильник и начал куда-то звонить.

И тут на весь двор раздался знакомый уже гул выхлопа спорткара. Ламборгини «братьев Решаловых» подъехала прямо к подъезду. Из-под поднятых дверей вышли близнецы-блогеры. Паша выскочил первым.

— Саня! — он подошел ко мне. — А чего сразу не сказал?

Я не успел ничего ответить, как Паша достал мобильник и, не спрашивая участкового, включил съемку. Навел камеру прямо на него.

— Сотрудник, как вы объясните, что у вас под боком работает точка сбыта? Вы об этом знали? — спросил Паша.

Участковый растерялся, но быстро собрался.

— Без комментариев, — буркнул он, отворачиваясь, и продолжая делать вид, что с кем-то разговаривает по телефону.

Паша обошел его, сунул камеру ему прямо в лицо.

— Прошу вас пресечь правонарушение.

— Камеру убери, — процедил мент.

— Съемка в общественном месте не запрещена. Представьтесь, пожалуйста, я хочу убедиться, что разговариваю с сотрудником полиции, — отрезал близнец.

Участковый нехотя достал удостоверение, показал его быстро и тут же убрал.

— Я не успел прочитать, — спокойно сказал Паша, повернулся к брату и попросил. — Леша позвоните в полицию, пусть присылают наряд и сразу СОГ.

Близнец снова вернул внимание к участковому.