— А статья у вас какая за стояние на месте? — уточнил я.

Сержант сузил глаза, но голос не повысил.

— Пройдемте, установим личности, все зафиксируем.

— Может не будем бензин жечь казенный, все равно в участке отпустите? — я вскинул бровь.

— Пройдемте, гражданин, — настойчивее повторил сержант.

Сказано было спокойно, но звучало не как просьба. Я не стал спрашивать основания, не просил оформлять задержание по протоколу — бесполезно. Не в моем положении, когда я открыл глаза всего то пару часов назад. В 90-х таким подходом мента можно было только раздухарить. Не думаю, что в этом плане что-то поменялось. Да и проверять не хочу.

Вывернул карманы. Сержант похлопал меня в разных местах и кивнул.

— В машину сами проходим, гражданин?

Его рука потянулась к наручникам на поясе и я в ответ кивнул.

— Не утруждайся, сержант, сам пройду.

А вот Магу пришлось повязать, тот начал возмущаться. Остальных бородатых вовсе отпустили…

Позади кто-то из бородачей шипел:

— Ментов вызвал, стукачок?

Я обернулся и посмотрел на него.

— Мне на таких как ты менты не нужны, — отрезал я.

Бородач сплюнул под ноги, во взгляде повисла злость. Быстро они закипают, впрочем, и остывают также быстро.

Меня повели к бобику. Мага грузился в соседнюю машину. Орал, плевался, обещал подключить адвокатов и старших. Один из ментов хлопнул дверью, и стало тихо.

Через двадцать минут я уже сидел на скамейке без спинки под стеной райотдела. Над головой гудела лампа дневного света, время от времени вздрагивая в конвульсиях.

За перегородкой сотрудник стучал по клавишам.

Мага орал уже минут десять.

— Я вам устрою! Э-э, позвоню брату! Вы у меня потом извиняться будете, я клянусь!

Никто не отвечал. Привыкшие к такому менты. А потом его завели к оперу на разговор, и там крики как-то сразу прекратились.

Ко мне подошел сержант в форме с обвисшими плечами. Он лениво жевал жвачку и кивком позвал меня пройти к оперу в кабинет. Но не в тот, куда повели Магу.

В кабинете было прохладно, работал кондиционер. Оперативников было двое. Один устроился на подоконнике, молодой, и тридцати нет, и курил в форточку. Второй сидел за столом у стены. Этот постарше, седой, с короткой стрижкой, судя по погонам — майор. Он мельком посмотрел на меня и вернулся к бумагам на столе.

Второй опер с ленцой поднялся с подоконника и прошелся к столу, глядя на меня с прищуром. Взгляд, как у человека, который вроде бы пока ничего не говорит, но уже сделал выводы. Потянулся за чашкой с кофе, сделал глоток и откинулся на спинку стула.

— Так, гражданин Ефимов. Свидетели утверждают, что у тебя был пистолет, — сказал опер, бросив взгляд в протокол.

Я пожал плечами.

— Утверждать — не доказывать, товарищ лейтенант.

Мент щелкнул ручкой, но писать ничего не стал.

— Говорят, пугал народ. Целился… — продолжил он гнуть свою линию.

— Пусть говорят, вы ищите. Если найдёте, то и поговорим, — я коротко пожал плечами. — Сейчас разговаривать не о чем, товарищ лейтенант.

Опер приподнял бровь.

— Ладно, допустим. А то, что трое в травму поехали? За что мужиков побил?

Я понимал, что оперу так и хочется меня хоть на чем-то подловить. И скорее всего про травму он меня «лечит».

— Спортсмены они. Могли и на тренировке получить свое, — ответил я, не моргнув. — Не балетом все-таки занимаются.

Лейтенант посмотрел чуть пристальнее. Вроде без нажима, но слишком быстро и уверенно он задавал вопросы. Значит, уже решил, что я виноват.