— Как зачем⁈ — Алина буквально подскочила на сиденье. — Саша, это же раскрутка! Это же… твой бой, его бой, весь движ. Люди любят зрелище, они жаждут конфликта, жаждут драмы. Если мы правильно раскачаем, то это будет вирусно!

Она тараторила, глядя в экран, пальцы мелькали по сенсору, как у пианистки по клавишам.

— К тому же, — продолжила она уже более спокойно. — Ты ведь сам понимаешь, что если ты ему напишешь или позвонишь, он все равно все запишет или сделает скрин, а потом точно также сольет в сеть. Сделает из этого «контент». Так что лучше нам самим все контролировать.

Когда я рос, слово «показуха» звучало как ругательство. Сейчас это было общепринятой нормой. Все стало игрой. Играешь в себя. Придумываешь маску и живешь в ней, пока она не приросла к коже. А публика хлопает твоей роли. Только потом бы понять — ты сейчас кто? Артист или человек?

Лина себя ставить перед таким выбором я не собирался.

— Готово! — выдохнула Алина.

Она резко повернула ко мне экран. Я наклонился, прочитал:

«Эй, Мага! Как насчёт стрима? ПРЯМО СЕЙЧАС!»

— И когда стрим? — спросил я, понимая, что надо же как-то подготовиться, не за рулем же его проводить.

— Прямо сейчас, — сказала она, улыбаясь. — Он уже на связи!

— И чё делать-то? — спросил я, почесав висок. — Мы ж в машине. Неловко перед людьми, скажут, что не подготовились.

— Так и отлично, — весело ответила Алина, будто у нее все давно распланировано. — Прямо тут и проведете. Только к обочине притормози. Стрим это ж не подкаст, чистая импровизация.

— Алин, ты мне прикупить на досуге словарик твоих словечек, если такой имеется? — хмыкнул я.

Я медленно свернул с дороги и отстановил «мерс», выровняв руль. Алина уже щелкала по экрану телефона, пальцы бегали так быстро, что я не успевал следить.

— Сейчас-сейчас… — пробормотала она и поставила телефон прямо на торпеду. — Все, пошёл эфир!

На экране вспыхнуло изображение: лицо в пол-экрана, густая борода, за спиной тканевая обивка машины. Магу я узнал сразу. Он сидел в своей тачке, самодовольно выпячив губу и театрально поглаживая бороду.

В нижней части экрана бегали строки — комментарии зрителей. Над ними пульсировали сердечки, смайлы, какие-то «огоньки» и донаты — по сотке, по триста, по двести с чем-то рублей, все с подписями вроде «Красава», «Реальный», «Так держать».

Я знал, что смотря в телефон и пазовая бороду, можно бабки собирать…

Половина из комментариев была на ломаном русском, другая половина просто смайлы и деньги. Все это сыпалось, как золотой дождь… в грязную лужу.

— Как думаешь, зассыт? — прочитал Мага, прищурившись, и тут же ответил. — Жиесть, баля! Думаю, не рискнет, баля!

В этот момент он резко дернул головой в сторону и посигналил кому-то за окном.

— Э… выипу! — пробурчал он и начал тянуться куда-то вбок.

Картинка чуть дернулась — Мага, похоже, специально подвинул телефон так, чтобы зрители увидели, что рядом поравнялась машина, какая-то старая «Лада» цвета мокрого асфальта. Водитель, мужик лет пятидесяти, в очках, с потным лицом, сжавшимся в извиняющуюся маску.

— Э, чорт! Окно отпусти! — гаркнул Мага, подыгрывая самому себе. — Бэссмэртный⁈

Тот нехотя опустил стекло. Я чувствовал, что водитель уже пожалел, что, судя по всему, неудачно включил повортник.

И тут началось шоу. Мага вытащил пистолет, скорее всего тот самый, что уже вытаскивал после конференции. Он не стал нацеливать его напрямую, но демонстративно держал так, чтобы камера схватила каждый миллиметр.