— Во-вторых, — загнула она безымянный палец, — будешь раз в неделю ездить со мной на рынок, закупать полезные для здоровья продукты, а не ту дрянь, которой у тебя набит холодильник.

— Какая же это дрянь? Там…

— Там у тебя сплошные жиры, холестерин и ГМО. Все это необходимо выбросить в помойку. Кстати, туда же отнесешь оставшийся алкоголь. Хватит травить организм и дурманить сознание. Отныне только чай из трав, ты меня понял?

Максим уныло кивнул головой. Спорить с Виолеттой Никодимовной в данную минуту у него не было ни сил, ни желания.

— В-третьих, — загнула она следующий палец, — порядок в квартире мы сегодня наведем, но поддерживать будешь сам, а я каждый вечер стану проверять. Извини, но с тобой сейчас, как с малым дитем. Смотрела я, смотрела на то, что ты вытворяешь, и не выдержала. Здоровенный мужик, молодой, красивый, а живешь как бомж на вокзале, даже хуже.

— Бывает хуже? — невесело усмехнулся Максим.

— Бывает, бывает, — невозмутимо промолвила Виолетта Никодимовна. — Как я, по-твоему, вот сейчас в твою квартиру попала?

— Так у вас же ключи есть, бабушка комплект оставляла.

— А вот и не так. Вышла я за молоком, которое из совхоза привозят, смотрю — у тебя входная дверь приоткрыта. Забыл запереть. А если ограбят или чего похуже?

— Да у меня сейчас и взять-то нечего, — вздохнул Печерников.

— Дело не в этом. Дело в твоем неправильном отношении к жизни. И погоди перебивать, я еще не закончила. Итак, в-четвертых. Завтра идем устраивать тебя на работу.

— Куда? — испуганно поинтересовался подавленный этим благожелательным натиском Максим. Ему вдруг представилось, как маленькая решительная старушка в джинсах тащит его за руку к проходной мрачного здания, где расположен завод типа «Красного пролетария».

— Завтра и решим, — беззаботно тряхнула головой Виолетта Никодимовна. — Главное — тебе необходимо начать полноценную трудовую жизнь. Труд, как известно…

— Да, да, я в курсе, — поспешно отозвался Печерников. — Про обезьяну, и все такое… Но тут уж я все-таки как-нибудь сам, ладно?

— Так и быть, — согласилась соседка. — Но только не затягивай. Я буду пристально наблюдать и если что — подключаюсь без предупреждения. Я Лидочке, твоей бабушке, обещала, что глаз с тебя не спущу. И я выполню обещание, будь уверен.

Поняв, что помимо глубокой депрессии теперь придется бороться еще и с вмешательством в его личную жизнь активной и целеустремленной Виолетты Никодимовны, Максим тяжело вздохнул. И с подозрением посмотрел на ее руку с четырьмя загнутыми пальцами и одним, пока еще победно торчащим вверх.

— И наконец, в-пятых, — рука соседки сложилась в плотный загорелый кулачок. — Приведем, наконец, в порядок твою личную жизнь.

Этого Печерников подсознательно ждал и опасался больше всего.

Генеральная уборка, занявшая без малого три часа, была, наконец, закончена.

Виолетта Никодимовна быстрыми шажками прошлась по квартире, еще раз окинула все придирчивым взглядом и удовлетворенно сказала:

— Порядок! Теперь здесь можно жить.

Максим, который все это время бегал с пакетами, набитыми всякой дрянью, то к мусоропроводу, то к помойке во дворе, молча кивнул головой.

— Когда вместо хаоса воцаряется порядок, — радостно начала Виолетта Никодимовна, — вокруг тебя сразу же возникает позитивное гармоничное поле. Чувствуешь? А поле, в свою очередь, образует потоки…

— Я чувствую, чувствую, — поспешно выпалил Максим, опасаясь, что соседка сейчас оседлает любимую тему и тогда остановить ее будет практически невозможно.