Компания стремительно росла, получая одну награду в сфере экономики за другой, наращивая астрономические цифры оборота, мелькая в колонках специализированных газет и журналов, вызывая ажиотаж у кадровиков. Это продолжалось примерно десять лет – лучших лет в жизни Эдди, несмотря на усталость, стресс и нарастающий кризис, а также полную разочарований личную жизнь.

Однако взлет компании постепенно свел на нет его отношения с Томасом. Их расписания перестали совпадать, от утренних встреч пришлось отказаться. Теперь Томас раз в неделю присылал письмо, в котором излагал основные направления развития. А Эдди со временем начал ощущать некий дискомфорт, как будто в горле першит – дышать не мешает, но раздражает, все никак не проходит и заставляет задуматься: а что, если это какой-то серьезный симптом?

Теперь Эдди понимает: увы, именно так все и было. Неизлечимый рак разъедал компанию изнутри. Когда першило в горле, это инстинкты кричали: «Берегись, Эдди! Ты спишь, а ветер крепчает, крылья мельницы вертятся слишком быстро». И вот он, не веря своим ушам, слушает Томаса и молится, чтобы все это оказалось дурным сном. Компания терпит крах. Еще несколько дней – и выбора не останется: всё продадут за гроши, и покупатели растерзают добычу на части. Ничего уже не спасти, пути назад нет, чуда не произойдет. Томас кается, признает свою вину: слишком много управленческих ошибок, слишком дорого обошлись и сделки, которые он заключал ради внешнего роста, и услуги консультантов, ездивших по его поручению в десятки стран. Томас хотел, чтобы на него работали лучшие, и чтобы заполучить таких специалистов, обещал им немыслимые зарплаты, но наступил кризис, рынок просел… Компания вся в долгах, и Эдди об этом, конечно, известно, но он полагал, что все под контролем. Однако оказалось, что это не так.

– Эдди, я делал все что мог. Признаю́, я недооценил ситуацию. Нужно было пересмотреть тарифные сетки, я слишком увлекся, правда. Но я до последнего был уверен, что мы выкарабкаемся – переждем трудности, переживем бурю. Но главные инвесторы нас бросили. Мерзавцы. И теперь все пропало.

Больше, чем банкротство, Эдди угнетают предательство и ложь. Падение было медленным, но каждый раз, когда он начинал задавать вопросы, Томас успокаивал его. Подтасовывал события, показывал цифры, схемы, устраивал обеды с банкирами, доставал билеты на предпремьерные показы, акулы сужали круги вокруг них, а он, наивный, даже не пытался вникать. Эдди доверял компаньону, несмотря на тревожные сигналы: влиятельные партнеры внезапно уходили, уводя за собой клиентов; кредиторы начинали требовать денег. Он считал, что их с Томасом связывает особая дружба и можно не бояться удара в спину и подковерных игр.

Ему хочется плюнуть Томасу в лицо. Кажется, его вот-вот стошнит на лакированные мокасины старшего партнера. Черт. Сколько всего он принес в жертву компании, сколько всего вложил! Он думал: «Ну, еще три года, максимум пять, а потом продам свою долю». Семья будет обеспечена на много поколений вперед, и я смогу наконец проводить время с родными». А теперь у него ничего нет. И он сам в этом виноват.

Блестящий ум не заметил опасности так же, как когда-то не замечал, как врет ему Вальтер. Его жизнь – затянувшаяся на горле темная петля, наследие лживого отца уничтожено лживым партнером. Эдди стыдно за самого себя, за то, что он считал себя неуязвимым, а Томас продолжает лепетать оправдания. Эдди думает о Норе и Лени: как он им скажет, что все потерял – лишился денег, а в ближайшее время лишится и работы? Что останется от мужа и отца, который должен быть сильным, должен заботиться о них?

Он пытается подсчитать: ипотека, расходы на привычный образ жизни, налоги, планы Норы открыть бутик и торговые точки в крупных супермаркетах – на это он тоже обещал дать денег, – а еще соревнования Лени.