Март 1983 года

Кобура пистолета слегка давит на грудь. Магия ненавязчиво пульсирует в ожидании битвы. Не хватает застарелой боли от многочисленных ран, шёпота демонов, с которыми у меня были контракты и, может быть, глубокой тоски осознавшего поражение солдата, по инерции продолжавшего идти от боя к бою, от смерти к смерти. Из нового было предвкушение зверя, слабенькое, узел урезанный, но заметное. И тоска всё же при мне, лёгкими горькими нотками касается струн души.

Я иду убивать.

Как Куница, я достиг в этом деле определённого профессионализма. Набрался разнообразного опыта. Сначала войсковые операции, когда я был всего лишь одним из множества таких же молодых боевых магов. Затем серьёзные столкновения в качестве высшего мага. Иногда приходилось работать скрытно, с ограниченными ресурсами, в сжатые сроки, но это были одиночные операции. Был опыт хищника, но как и раньше, я не любил вспоминать этот отрывок моей жизни. В конце всё больше устраивали засады, неожиданные налёты, удары во фланг. Я редко участвовал в лобовых столкновениях, для удержания обороны были ребята попроще, тоже высшие, но не получившие известности. И неспособные не моргнув глазом устраивать мясорубки, перемалывая людей сотнями и тысячами. Для этого нужно слегка повредиться умом, чтобы убивать хладнокровно и с безразличием к жертвам, но в то же время не начать получать удовольствие от процесса.

Судя по всему, сегодня я слегка выйду за эти рамки. Пожалуй, конкретно этим мудакам я головы оторву с удовольствием.

Они привезут Дмитрия. Так проще всего, покажут заложника мне, а потом, по их гениальному хитрому плану, убьют нас обоих. Отличный, надёжный, словно швейцарские часы, план. Почти наверняка у них что-нибудь для меня заготовлено. Не может быть иначе, сколько раз я уже сажал этих болванов в лужу? Значит, мне не надо позволять им использовать свои козыри, и атаковать первым. Таков план.

Найти в Москве подходящий пустырь непросто. С этим помогла Олеся, отыскав закрытый транспортный терминал, временно закрытый и потому пустующий. Меня устраивал недостаток света в большом здании просторного склада. Устраивали остатки стеллажей. А больше всего устраивали рельсы для платформ-вагонеток, что затруднят движения машине или машинам. Машинам, не рискнут они маленькой группой приезжать. И это меня тоже устраивает. Жаль только никаких технических полостей в полу нет, чтобы спрятать туда Дмитрия для его защиты. В любом случае план у меня был. Живыми отсюда уйдём только я и Дмитрий.

Машины я услышал до того, как они въехали. Три служебных внедорожника, бодро вкатившись через ворота, вынужденно затормозили, чтобы не разбить подвеску. Я считал расстояние. Если остановятся далеко — значит, в ход пойдёт взрывчатка и даже пулемёты. Подъедут близко — полагаются на артефакты. Машины подъехали близко, остановившись в трёх десятках метров. Будут артефакты.

Продолжаю спокойно стоять, наблюдая, как из машин выходят пятеро, шестеро. Двое вытаскивают с заднего сидения второй машины Дмитрия. На его голове мешок, но мне достаточно видеть комплекцию мужчины. Ещё один противник несёт сумку. Отходя от машин на пару шагов, ставя Дмитрия на колени. Сумка ложится рядом.

— Пересчитывать будешь? — спрашивает один из бойцов.

По голосу узнаю того, с кем говорил. И телефон, и глухая маска дают искажение голоса, но мне хватает для уверенности.

— Нет необходимости.

Начинаю движение, свободным шагом двигаясь навстречу, уже зная, что будет дальше.

— Стой. Покажи свиток.

Останавливаюсь, сбрасывая с плеча тубус. Откручиваю крышку, она на ремешке, так что держать не нужно. Достаю свиток, тубус остаётся висеть на локте, и разворачиваю, показывая гостям.

— Читать будешь? — спрашиваю с издёвкой.

— Нет необходимости, — возвращает ответ собеседник. — Меняемся.