– Как не до крови?! – возмутился Степан Афанасьевич. – Таким дыроколом убить можно.

– Вот это вряд ли, – засомневался я.

– Да ты подумай! Если им со всей силы и по башке! А? – Степан Афанасьевич замахнулся рукой, изображая, как можно убить дыроколом.

– Дайте мне посмотреть, – попросила Зиночка.

Ей дали. Она оценивающе взвесила дырокол, покачала головой и сказала: – Если со всей силы, то убьешь.

– Вот видишь, – проговорил удовлетворенно Степан Афанасьевич.

Тут зазвонил телефон. Макаров поднял трубку.

– Да?.. Здрасте, Олег Петрович!.. Шум? Да это у нас тут курьер новенький с окна свалился… И знаете, что любопытно, ему дырокол на голову упал… Нет, не такой, как у вас. У вас маленький, а это, знаете, такой тяжеленный дыроколище… Нет, ни единой царапины… Ага, сейчас зайду… Ладушки. – Он положил трубку, забрал дырокол и направился к двери. – Шеф вызывает. Зина, дай-ка мне заодно характеристику Ованесова. Пускай подпишет.

Зина подала ему папку с бумагами. Степан Афанасьевич быстро просмотрел, их, кивнул головой и обратился ко мне:

– Вань, двигай на Цветной. Адрес у Григорьева возьми, а потом, значит, к Кузнецову.

Дверь открыла высокая полная женщина с приятным лицом. Я догадался, что это Катина мама. Увидев меня, она загадочно улыбнулась. Вероятно, мое поведение вчера послужило предметом долгого обсуждения в семье Кузнецова.

– Проходите, проходите, – сказала она гостеприимно.

– Я только за рукописью, – стал отнекиваться я.

– Вы как раз вовремя. Мы обедаем, – продолжала женщина, не слушая меня.

– Спасибо, я сыт.

– Все равно я не отпущу вас, не накормив хорошенько, – засмеялась она.

Пришлось войти. Я разделся в прихожей, после чего меня повели на кухню. Здесь собралась вся семья. За столом сидели: сам Кузнецов, Катя и еще старуха в золотом пенсне – видимо, бабка. Мое появление встретили весьма доброжелательно.

– Садись, – прогудел профессор.

Его жена поставила передо мной тарелку с супом и тоже села за стол.

– Маша, – обратился профессор к жене. – По этому случаю, я думаю, можно выпить вина.

Тут все уставились на меня, как на принца Уэльского.

– Сегодня праздник?! – прошамкала старуха.

– Сегодня, Агнесса Ивановна, – значительно заявил профессор, – вы имеете честь познакомиться с типичным представителем современной молодежи. Этакая смесь нигилизма с хамством.

– Сеня! – укоризненно покачала головой его жена.

– О-о! – пропела старуха и вонзилась в меня взглядом.

Я промолчал. Катя подмигнула мне и улыбнулась.

– Любопытнейший экземпляр! Любопытнейший! – продолжал профессор. – Кстати, как ваше имя?

– Иван, – ответил я.

– Это надо было узнать прежде всего, – сказала Катя.

– Очень хорошо, Иван, – проговорил профессор, – очень хорошо. Меня вы знаете, Катю тоже. Это моя мать Агнесса Ивановна, а это супруга Мария Викторовна.

Я встал и поклонился.

– Видите?! – торжествующе воскликнул профессор. – Все принимается в штыки. Из всего делается спектакль – шутовство, возведенное в принцип. Нам ничего не надо, мы все сами знаем!

– Да что же ты на него набросился? – рассмеялась Мария Викторовна.

– Это принципиальный вопрос, Маша, – сурово сказал профессор. – Я, мы, наше поколение хочет знать, ради кого мы жили и боролись. В чьи руки попадет воздвигнутое нами здание?!

– А что вы, собственно, беспокоитесь? – поинтересовался я.

– Любопытно было бы узнать, молодой человек, те принципы, по которым вы намереваетесь существовать в обществе, – спросил, в свою очередь, Кузнецов.