Ему все-таки удалось справиться с бесконечными застежками. Он взял полотенце из ее рук и намочил его и чаше умывальника. Он обтирал ее, начав с лица, стирая слезы, затем провел полотенцем по нежной шее, заставив Габриэль вздрогнуть. Далее, спустившись вниз, у ложбинки ее груди, Реми стал неспешно обтирать каждую грудь в отдельности.

Он припал к ее груди, сжал губами сосок, обволакивая его жаром своего языка.

Она вздыхала, утопая руками в его волосах, а он не отрывался от ее груди. Ее пальцы блуждали по его спине с возрастающей настойчивостью. Полотенце выпало из рук Реми, но он этого даже не заметил. Он выпрямился и сжал ее в своих объятиях, ее мягкие чувствительные груди вжались в каменную стену его груди. Медальон Касс оказался зажат между ними, и холодное прикосновение металла заставило ее вздрогнуть.

Реми стащил амулет через голову и откинул его в сторону, прежде чем прижать к себе Габриэль. Она прижалась к Николя, страстно и нетерпеливо даря ему ответные поцелуи, и едва заметила, как Реми ловко освободил ее от остальной одежды.

Она стояла обнаженной и беззащитной в его объятиях. Его губы терзали ее губы. Реми пробегал пальцами по ее спине, его большие мозолистые руки обхватывали ее ягодицы, и он прижимал ее к себе. Несмотря на препятствие в виде его коротких штанов, он не оставил в ней никакого сомнения в степени накала своей жажды обладания ею. И тут она испытала знакомое приближение паники, хотя и попыталась подавить это чувство.

Она достигла точки, в которой всегда начинала пасовать, разум требовал оказаться на безопасном расстоянии. Но она была повержена Реми, его поцелуями, его прикосновениями. Его обожающий взгляд оплел ее паутиной, мягкой и нежной, но которую невозможно было порвать.

Она отпрянула от его губ и отвернулась, вся дрожа. По крайней мере, следовало задуть свечи и обрести некую безопасность в темноте. Взяв колпачок для свечей, она направилась к камину, на доске которого стояли подсвечники.

Реми рванулся за ней и схватил ее за руку.

— Нет, Габриэль, не делай этого. Я слишком долго ждал этого момента. Я должен видеть тебя.

Габриэль через силу подчинилась. Она повернулась лицом к Реми и почувствовала неловкость. Она инстинктивно подняла руки, чтобы прикрыть наготу, но Реми перехватил ее движение. Осторожно разведя ее руки, он внимательно рассматривал ее. Никогда еще она не видела взгляда мужчины, объединившего в себе так много нежности и желания.

— Вы красивы, — хрипло произнес он.

Он повел ее к кровати так нежно, как жених свою девственную невесту. Скинув покрывало, Реми отпустил ее и вытянулся на простыне. Они легли рядом, и Габриэль уткнулась лбом в его плечо. Николя осыпал поцелуями ее волосы. Реми всегда был немногословен. Он не относился к разряду мужчин, нашептывающих ласковые и красивые слова своим возлюбленным. Ему хватало для изъяснения огня в глазах, жарких объятий и страстных поцелуев.

Николя снова и снова целовал ее, гладил ее кожу, ласкал груди, теребил соски, вызывая горячие волны, пробегавшие по ее телу. Но когда пальцы Реми заскользили вниз по ее плоскому животу, сантиметр за сантиметром приближаясь к гнездышку завитков между ее ногами, она снова напряглась, крепко сжала колени и отодвинув его руку. Вцепившись в него губами, она начала почти лихорадочно ласкать его руками. Она научилась ублажать мужчин, знала, как удовлетворить их, исхитрившись самой не поддаться искушению в их объятиях. Мужчину можно было довести до кульминации, даже не допустив до себя.

В отчаянии она попыталась использовать подобные уловки с Реми, начав ласкать его грудь кончиками пальцев, потом ртом. Когда она спустила руку ниже пояса и кончиками пальцев стала терзать его ласками, Реми резко вздохнул и, крепко сжав ее за запястье, отодвинул ее руку.

— Нет, Габриэль.