— Отдайте мне медальон. Сейчас же! — Требовательно выставив вперед руку Габриэль придвинулась к Касс, игнорируя свирепый рык Цербера.

— Успокойся, Габриэль. И вы тоже, сэр. — Касс положила руку на голову Цербера, успокоив молчаливой командой. Мастиф снова уселся подле Касс, не спуская угрожающего взгляда с Габриэль. — Это была всего лишь небольшая демонстрация моей власти, Габриэль. Я всего лишь прижала медальон к своему плечу. А как ты думаешь, что произошло бы с Реми, прижми я амулет к своему сердцу? Я скажу тебе, что случилось бы. Я остановила бы сердце капитана прежде, чем ты успела бы набрать воздуха, чтобы предупредить его.

— Нет, пожалуйста, нет. Ради всего святого, Касс. Не делайте этого!

— У меня нет никакого желания причинять боль твоему Бичу. Нет, пока ты проявляешь благоразумие и помогаешь моим планам. Но только не льсти себя надеждой, будто сумеешь пересилить меня, и не считай беспомощной, раз я слепая. Я двигаюсь гораздо быстрее тебя. Мне хватит одного прикосновения, одного слова. Только попытаешься вырвать у меня этот медальон, и он умрет. А начиная с этой минуты, если Николя Реми сам попытается снять с себя амулет, он тоже погибнет. А теперь дай мне пройти.

Цербер зарычал. Габриэль неохотно повиновалась. Пес, который всего несколько минут назад лизал ей руки теперь, казалось, был готов вырвать у нее сердце, совсем как женщина, которую она, по своей глупости, считала подругой.

— Почему вы так поступаете со мной? — разрываясь между обуявшими ее гневом и болью, крикнула она вдогонку. — Вы же говорили, я стала вам вместо сестры.

— Себялюбивой сестры, — горько поправила ее Касс. — У тебя есть все: красота, ум, любящая семья и твое зрение. К тому же у тебя есть великолепный мужчина, который любит тебя, и будет продолжать любить тебя, после того как я получу от него свое. Разве не ясно, что ты можешь проявить щедрость и позволить мне получить его всего на одну ночь?

— Но Реми же не мой раб, чтобы исполнять мои желания, даже если я соглашусь на ваш безумный план. Он никогда не ляжет с вами в постель, даже если вы пригрозите лишить его жизни. Он вовсе не тот мужчина, которому все равно, с какой женщиной спать и кто будет рожать его детей.

— Я знаю о невероятно строгом отношении капитана к своей чести. Все, что от тебя требуется, — найти возможность заставить его посетить меня. Ты умная девочка. И сумеешь что-нибудь придумать. Как только он окажется со мной, я сама позабочусь об остальном. — Губы Касс скривила презрительная усмешка. — Я умею готовить духи и средства, усиливающие сладострастие, достаточно мощные, чтобы преодолеть даже его благородные сомнения. Твой мужчина благороден и достаточно строгого нрава, чего не скажешь о других. Если я захочу, то смогу совратить хоть самого папу римского.

— Тогда идите и сооблазняйте Реми! — вознегодовала Габриэль. — Зачем тогда вам вообще понадобилось впутывать меня?

— Затем, что я должна удостовериться, что он будет в моем распоряжении в ту конкретную ночь, когда он мне нужен, и никак иначе. И, кроме того, это будет подарком от тебя. Это усилит узы нашей дружбы.

— Если таковы ваши представления о дружбе, каково же тогда быть вашим врагом? Я содрогаюсь от одной мысли об этом.

— Тебе и следует содрогаться. — На губах Касс застыла жуткая улыбка.

— Вы… вы хуже самой Екатерины.

— Я приму твои слова как похвалу. Обидно, что наш договор вызвал ссору. — Касс пожала плечами. — Обещаю, после ночи с твоим капитаном я отдам тебе мой медальон. И тогда, поверь мне, в твоих руках окажется самый действенный способ держать любовника под контролем.