— Колдовство?

— Ну да. Какое-нибудь черное заклятье или… или сварите яд, от которого ее скрючит в ужасных судорогах, пока глаза не выскочат из орбит и пена не польется изо рта. Она будет визжать и царапать себя в жутких муках, пока не свалится замертво.

— Мартин! — закричала Габриэль, ошеломленная его свирепостью.

Волк вздернул голову, как задиристый петух.

— Что Мартин? Почему бы и нет? Эта дьявольская злая колдунья угрожает нашему капитану. Она заслуживает смерти.

— Возможно, и заслуживает, но я не знаю, как составлять яды и… и даже если бы знала… — Габриэль смешалась, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить Волку всю путаницу своих чувств к Кассандре, смесь гнева, ужаса и жалости. — Касс — опасная женщина, но в этой ее затее и правда есть нечто трогающее за душу. Мне кажется, она видит во мне верную подругу, пусть и несколько искаженным образом. Но она сама знала слишком мало любви, она даже не понимает, почему то, что она требует от меня, неправильно.

Волк скептически закатил глаза, но уступил Габриэль.

— Ладно, согласен. Раз так, не убивайте ее. Только сварите какое-нибудь зелье, чтобы она уснула беспробудным сном.

— Но я и зелья никакого варить не умею.

Волк укоризненно посмотрел на нее.

— Клянусь честью! Какая же вы тогда ведьма?

— Похоже, никуда негодная, — безнадежно вздохнула Габриэль.

Волк в ответ огорченно вздохнул, пересек комнату и положил руку ей на плечо.

— Не отчаивайтесь, мадемуазель. Вы одна из самых умных женщин на весь французский двор, а у меня волчий коварный ум. Вдвоем мы найдем какой-нибудь способ нанести поражение этой злобной женщине даже без колдовства.

Габриэль погладила Волка по руке. Растроганная его поддержкой, она только кивнула ему. Он по-дружески слегка сжал ее плечо, затем отошел и начал возбужденно размышлять вслух:

— Теперь давайте думать, моя госпожа. Вспоминайте все, что вам известно об этом дьяволе в юбке. Даже самая жуткая колдунья должна иметь какую-то слабость. Для начала, она слепа. Это дает нам некоторое преимущество.

— Самое мизерное. Другие органы чувств у Кассандры развиты невероятно, и у нее есть свирепый верный пес и противная служанка, которые заменяют ей глаза. У нее была огромная слабость, но…

— Ну и какая же? — Волк нетерпеливо подался вперед.

— Касс страдала пагубным пристрастием к спиртному настолько, что пила до полной потери сознания. — Габриэль нахмурилась, вспомнив историю, которую Финетта, ехидно смакуя, рассказала ей. — Если верить ее служанке, когда Кассандра слишком напивается, она не в состоянии отличить одного человека от другого.

— Вот и отлично. Нам надо только напоить ее мертвецки пьяной. И тогда нам останется лишь выкрасть амулет…

— Ты меня не слушаешь. Я же сказала, имела. Касс недавно поклялась не брать в рот ни капли.

— Ба! Надо же! Поклялась! — Волк презрительно засопел. — Я знал многих мужчин и женщин с подобным пристрастием к бутылке. Не так-то легко одолеть этого демона. Только помашите стаканом под носом у этой ведьмы, и тогда посмотрим, как быстро она поддастся искушению.

— Возможно, она и поддастся, но если я сейчас появлюсь на пороге ее убежища и постараюсь заново склонить ее к выпивке, думаю, она легко заподозрит меня, — скривилась Габриэль.

— Именно поэтому мы должны выманить ее из ее логовища к… ну в какую-нибудь гостиницу, а я должен… — Волк замолчал, судорожно сглотнув. — Мне придется обмануть ведьму и выкрасть у нее медальон.