Но в самый последний оставшийся до выстрела миг Аристид выругался и оттолкнул Брэкстона в сторону. Стрела просвистела, сильно отклонившись от цели, не задев ни Мирибель, ни Ренара. И тут, сотрясая ночное небо, прогремел второй взрыв. Крыша гостиницы осела и рухнула с неимоверным грохотом, заставив толпу во дворе в панике броситься прочь. Искры и догорающие головешки, пылающие доски — все это полетело в разные стороны. Мир погрузился в полное безумие нестерпимого жара, дыма и пламени.

Реми, неожиданно возникший подле Габриэль, показался ей единственным, что осталось от нормальной жизни. Все остальное расплылось в одно большое пятно. Вот крепкой рукой Реми поддерживает ее за талию, помогает перешагивать через тела мертвых охотников на ведьм, своим могучим телом ограждает ее от натиска паникующих. Она почти вслепую бредет с ним через двор, пока они не оказываются на улице. Чудесным образом все они выбираются из этого ада: Ренар, Мири, Волк и даже Некромант.

Кот пошел прямо вперед, в темноту к переулку, где их ждали Арианн и Бетт, держа лошадей.

От боли в ноге Габриэль споткнулась и схватилась за руку Реми. Рука ее стала липкой от крови.

— Реми! Ты ранен!

В ужасе она показала ему на стрелу, торчавшую из предплечья. Реми ошарашено посмотрел на стрелу и расхохотался.

— Что же это такое! Опять! Проклятье, — взбешенно воскликнул он. — Только не это.

Симон, сгорбившись, сидел на скамье, прижимая к груди деревянную шкатулку и наблюдая за огнем, пожиравшим гостиницу и конюшню. Словно земля раскололась, изрыгая на поверхность само адское пекло. Даже с такого расстояния Симон чувствовал жар, его лицо было перемазано сажей вперемешку с потом. Он кашлял, судорожно глотая обожженным ртом чистый воздух, словно уже не надеялся когда-нибудь наполнить им свои легкие, болезненно реагировавшие на каждый вздох. Повсюду вокруг него люди кричали и образовывали цепочку, по которой передавали ведрами воду из колодца. Патетическое и бесполезное усилие. Разве под силу человеку погасить адское пламя?

Двор гостиницы был устлан охотниками на ведьм: где-то лежали неподвижные, бездыханные тела, где-то еще кто-то шевелился, испуская тихие стоны. Симон понимал, что должен идти к ним на помощь, но он, казалось, не мог заставить себя очнуться. Рядом с ним Брэкстон бережно нянчил обожженную руку. Пожилой мужчина бросал изумленные взгляды на Симона, ожидая приказаний.

Приказаний, которые Симон не мог отдавать. Он не мог ни двигаться, ни думать. Он только вспоминал Мирибель в тот момент, когда она навела пистолет, вспоминал ее глаза, холодные как сталь. Она научилась так сильно его ненавидеть? Неужели он оказался хорошим учителем? Неужели Мири действительно нажала бы на курок? Этого он не узнает никогда. Едва ли ему удастся спросить ее, ведь он отпустил ее. Отпустил их всех: Мирибель, Реми, Габриэль, графа. Он просто позволил им всем уйти, не предприняв никаких усилий, чтобы остановить их или послать за ними погоню. Симону казалось, будто этот ночной взрыв не просто лишил его чувств — он отнял у него нечто большее. В эту ночь у него исчезла цель, уверенность в своей способности бороться против зла и побеждать его. И Симон знал, кого ему за это следует благодарить.

Этот Ренар сущий дьявол! Симон, как и его старый учитель и господин, недооценил графа. Только Ренар с его темным колдовством был в состоянии вызвать взрыв такой пугающей силы. Симон все же сумел бы одолеть графа, но Мирибель опять встала на его пути. Ради девочки, которая теперь ненавидела и презирала его, Симон позволил злу выскользнуть у него из рук.

Он устало провел рукой по бритой голове. Одного он, по крайней мере, все же добился. Он лишил этого колдуна руководства его дьявола. Чуть обгорела и покрылась копотью крышка, но сама шкатулка уцелела.