— Не тебе судить об этом. Ты ничего не знаешь, а я не хочу ничего обсуждать.

— Да, ты не хочешь ничего обсуждать. Как не захотела поделиться со мной своей печалью по Реми.

При упоминании Реми Габриэль скомкала в руках платье, которое до этого аккуратно складывала, и словно отгородилась им от сестры, сжав губы в тонкую линию. Арианн слишком хорошо знала это выражение на лице младшей сестры: скрытая боль и нескрываемое упрямство.

Арианн чувствовала, что не в ее силах разубедить сестру, она бессильна достучаться до нее. С досады она мерила шагами комнату.

— Ты думаешь, я не догадываюсь, что ты задумала? Ты веришь, будто, совратив кого-то из сильных мира сего, получишь богатство и связи, чтобы занять место при дворе. И ты найдешь способ отомстить Темной Королеве за все, что та сотворила с Реми. Ничего у тебя не выйдет, Габриэль. Тебе не одолеть Екатерину. Но даже если ты погубишь ее, ты и себя загубишь. Твое сердце, твоя душа станут такими же черными, как у нее, но этим Николя не вернуть.

— У меня нет сердца, — ответила Габриэль, укладывая платье в дорожный сундук. — И это не имеет никакого отношения к Реми. Только мои собственные амбиции.

Она резко отскочила, когда Арианн захлопнула крышку у нее перед носом.

— Можешь позабыть о своих проклятых амбициях. — Арианн явно теряла терпение. — Ты никуда не едешь. Я категорически запрещаю тебе.

— Ты запрещаешь? — закричала Габриэль. — Кто ты такая, чтобы запрещать?

— Твоя старшая сестра и Хозяйка острова Фэр.

— О да, великая целительница, которая думает, будто может исправить все на земле. Пойми, Арианн, ты не в силах меня переделать. Когда же ты поймешь это наконец? Я совершенно не такая, как ты и наша матушка. А может, если бы мама не была такой идеальной, она никогда не толкнула бы папу в объятия этой проститутки.

Арианн не успела еще сообразить, что делает, как залепила пощечину Габриэль. В установившейся на мгновение тишине обе сестры потрясенно смотрели друг на друга. Габриэль прижимала руку к щеке.

Никогда прежде, ни разу Арианн не поднимала руку ни на одну из сестер. Ей стало плохо, когда она увидела слезы, застывшие в глазах Габриэль.

— Прости меня, Габриэль, я…

Но Габриэль резко зажмурившись, отвернулась…

Арианн устало прижалась лбом к оконной раме. Уже на следующий день Габриэль исчезла из замка, и они не виделись и не разговаривали друг с другом на протяжении всех этих двух лет. И винить в этом стоило не только Габриэль. Сраженная тем, что сестра убежала тайком, и глядя на то, что она живет теперь в доме той мерзавки, угнетаемая собственными бедами, Арианн не предпринимала никаких усилий, чтобы исправить положение.

Стоило ей только написать Габриэль, что она потеряла ребенка, как сестра тотчас бы возвратилась к ней. Арианн в этом не сомневалась. Но она была слишком горда, чтобы снизойти до этого.

Ее повсюду считали самой знающей из всех мудрых женщин. Многим будущим матерям она помогла выносить детей в трудных случаях, благополучно приняла бесчисленное множество родов. Но в ней самой вместо желанного ребенка рос внутренний страх, что, несмотря на весь свой ум, все свои знания, всю свою магию, она может оказаться бесплодной.

Если бы только Ренар понимал, как горько и одиноко ей бывало даже рядом с ним! Впрочем, наверное, мужчинам вообще этого не понять. Видимо, она слишком многого хотела от своего мужа. Зачатие ребенка должно быть наполнено ликованием. Это священное таинство, соединяющее вместе мужчину и женщину. Арианн поежилась от тоскливой мысли. Ее страстное желание родить ребенка только разделяло их с мужем.

Густой слой тумана клубился по пастбищу от покрытой росой травы, тонкой полоской над горизонтом только-только показалось солнце.