Я ускорила шаг:

– Да, бегу!

– Я никуда не тороплюсь, – засмеялась незнакомка, – уже говорила об этом вашему Дмитрию.

Коровы и куры удивили меня, но тонкая талия пенсионерки, которой перевалило на девятый десяток, ввергла меня в изумление.

Я приблизилась к Серафиме Никитичне и увидела, что лицо у нее отнюдь не юной девушки. Но и на глубоко пожилую даму директриса никак не походила. Лицо у нее шестидесятилетней, фигура восемнадцатилетней. Хотя некоторые выпускницы школ похожи на слонов. Например, Таня Сергеева, я в день получения аттестата была толще Казаковой раза в три.

– Входите, – улыбнулась хозяйка интерната, – осень в этом году теплая, но это осень. К вечеру делается прохладно и сыро.

– У вас целый зоопарк, – восхитилась я. – Коровы с курами не простудятся?

– Последние денечки гуляют на воздухе, – объяснила Серафима, – вскоре переведем всех на зимние квартиры. Еще козы имеются, мы почти на самообеспечении, наши дети получают лучшие продукты.

– Я думала, что все Подмосковье плотно застроено коттеджными поселками, – сказала я, – а здесь сельская идиллия.

– Вы попали в историческое место, – защебетала директор, – семья Казаковых владеет им с начала девятнадцатого века. Слышали о профессоре Николае Петровиче? Великом русском ученом?

– К своему стыду, нет, – призналась я.

Серафима закрыла глаза и сделала вдох.

– Воздух детства. В моей жизни многое изменилось, но воздух остался таким, как прежде. Я появилась на свет в самом конце тридцатых годов, вскоре началась война, отец и мама ушли на фронт, меня оставили с бабушкой. Та в сорок втором году внезапно умерла. Меня могли отправить в приют. И что там с ребенком было бы? Война, голод… Я бы точно не выжила. Меня спас родственник Михаил Олегович Казаков. Забрал сироту к себе в интернат «Луч света».

Серафима открыла дверь в дом.

– Входите, мой кабинет – первая дверь по коридору. Вешайте курточку в гардеробе, не волнуйтесь, здесь никогда ничего не пропадает. Сейчас расскажу все о нас!

Из уст моложавой старушки полился рассказ:

– В начале девятнадцатого века Николай Петрович Казаков, владелец гимназии, добился от своих воспитанников успехов по всем предметам, которые там изучали. Математика, философия, естественные науки, латинский, греческий языки, рисование, музыка, танцы, гимнастика, закон Божий – все нравилось гимназистам, мальчики учились с восторгом. Заведение работало как пансион, дети жили в нем, и чаще всего туда отдавали не очень нужных наследников. О противозачаточных таблетках женщины в те времена даже не мечтали, они постоянно беременели. Богатые семьи радовались очередному младенцу, а вот обедневшие дворяне не испытывали прилива счастья, когда на свет появлялся шестой сын. Отпрысков надо кормить, поить, дать им нужное воспитание. Гимназии тогда были только платные, за обучение приходилось отдавать в год немалую сумму. Многодетность – тяжелое испытание для необеспеченной семьи. Очень часто те, кто жил в стесненных обстоятельствах, хорошее образование старались дать старшему сыну, остальным нанимали домашних учителей, чаще всего студентов. Такие педагоги брали недорого, но и знания давали поверхностные. Помните строки из поэмы «Евгений Онегин?»: «Он по-французски совершенно мог изъясняться и писал, легко мазурку танцевал и кланялся непринужденно.