В конце девятнадцатого века Казаков написал книгу, в которой изложил свои основные принципы. Не заставлять учиться, не наказывать телесно. В первый год понять, к чему склонен ребенок, и развивать его в этом направлении. «Не всем дано стать математиками, но поэт тоже нужен людям», – писал Казаков. Сейчас идеи педагога не кажутся революционными, но в девятнадцатом веке, когда применение розг к неуспевающим считалось необходимым, слова о том, что надо выяснить склонности гимназиста к той или иной науке, произвели эффект ядерного взрыва.

После смерти Николая учебным заведением стал заниматься его сын, потом внук, правнук… Гимназия до сих пор находится в бывшей усадьбе Казакова. Дом отреставрирован, в нем современная «начинка», принимают как мальчиков, так и девочек, работают детский сад и ясли, туда можно записать младенца с шести месяцев.

– Чем раньше ребенок начинает жить по правилам Николая Казакова, тем больших успехов он достигнет, – объяснила Серафима. – Давайте покажу вам наши владения.

Меня провели по комфортабельным спальням на одного человека, при каждой был свой санузел. Библиотека впечатлила огромным собранием книг, в столовой вкусно пахло свежей выпечкой. Бассейн, спортивный зал, просторные классы на пять человек. Кабинеты химии, биологии, информатики, литературы, иностранных языков. Везде современные компьютеры. Дети, которые попадались в коридорах, весело улыбались нам. Совсем маленькие бежали обнимать Серафиму. Чувствовалось, что директрису воспитанники любят и уважают. Вокруг царила хирургическая чистота, на подоконниках буйно цвели герани. Потом нам встретилась парочка девочек с булочками в руках, они лакомились «витушками» и о чем-то болтали. В школе, где училась я, тех, кто лопал на перемене в коридоре бутерброд, жестоко карали. «Свиньи жрут на ходу, – злилась наша классная руководительница, – а люди едят в определенное время и только в столовой. Давайте дневники, получите двойки по поведению и замечание». Ученица Сергеева боялась на перемене даже леденец за щеку положить. Понимаете, почему я подумала, что Серафима сделает воспитанницам суровое внушение. Но директриса заулыбалась:

– Вкусно?

– Угу, – с набитым ртом ответила одна.

– Мне больше нравятся те, что с корицей, – сообщила вторая. – Невоспитанно лопать на ходу, да?

– Если очень хочется, то можно, – ласково сказала Казакова.

– Больше так делать не будем, – пообещала девочка.

– И останетесь голодными, – засмеялась Серафима, – это неверное решение. У вас растущие организмы, их кормить надо.

Школьницы убежали.

– Видите, как работает метод Казакова? – обратилась ко мне директор. – Я не ругала учениц, не стыдила их, не возмущалась, что они на пол накрошили. Дети сами решили изменить свое поведение. Ох, Василий Николаевич! Опять в беду попал.

Глава двенадцатая

Серафима бросилась к батарее, из-под которой торчал хвост, вытащила кота и повернулась ко мне.