– О! Загораете!

– Да, – ответил мальчик.

– И правильно, – похвалила Мендельсон, – я посижу с вами. Чего не купаетесь?

– Здесь нельзя, – удивился Илья, – сами говорили об этом.

– Если справа прыгать, то опасно. Молодец, что запомнил, – похвалила его вдова. – Давай покажу, где мы всегда с Александром Семеновичем в воду бросались.

Нина округлила глаза.

– Я решила, что она с ума сошла, слева же опасно, справа надо прыгать. Сижу, почти не дышу. Сто раз уж пожалела, что отдохнуть решила. А дальше, дальше! О господи!

Нина перекрестилась.

– Сара встала слева и предложила Илье: «Вот тут прыгай». И дурачок как сиганет! Плюх! Ни звука потом. Тамара вскочила:

– Я тоже хочу!

Сара и ей предложила:

– Давай, дорогая.

Мне бы выбежать, закричать… Но ноги как парализовало, язык не шевелится, голова кружится, перед глазами все плывет, тошнит меня, плохо мне совсем. Просто очень нехорошо, тело окаменело… А девчонка, дурочка, за парнишкой скок с обрыва! На одеяле остались ее юбчонка да брюки Ильи. Сара на одежду посмотрела…

– Не желаю слушать наглую ложь! – возмутилась Мендельсон. – Наняли какую-то бабу, чтобы меня опорочить!

– Здрассти вам, Сара Яковлевна, – повысила голос рассказчица. – Не узнали меня? Нина Бокова. Я у вас одно время служила. Муж мой покойный краснодеревщик был, двери в вашем доме поправлял, скамеек вам понаделал. Знаю всех Мендельсонов как облупленных. Повезло мне два раза незаметно присутствовать в интересные моменты, но до сих пор я молчала, а сейчас рот открыла. Раньше следовало это сделать, да боялась я, что объявят вруньей.

– Она лжет, – упорно стояла на своем Сара Яковлевна. – Все, меня тут больше нет. До свидания.

По экрану заметались тени, потом мы увидели смятые подушки.

– Убежала, – констатировала Риччи, – а говорила: «Ходить не могу».

– У госпожи Мендельсон есть заболевание, – объяснил Димон, – хроническое. Она ложится в медцентр раз в год, несколько недель ей делают всякие процедуры, потом Сара живет, как обычно. Нина, что вы еще в тот день видели?

– Стоит Сара над вещами, – зачастила Бокова, – а сзади раздается противный голос:

– Милицию вызвать или договоримся.

И появляется…

Рассказчица сделала паузу.

– Настя! Мать Тамарки! Сара аж посинела: «Что вам тут надо?» Мендельсон избалованная, думает, раз у нее муж академик, то все остальные навоз под елкой. Заносчивая! Злая! Улыбочку на себя навесит и изображает добрую дворянку. Детей она терпеть не могла, их Александр Семенович любил и жалел. Жена перед ним спектакли разыгрывала. «Илюшенька, Томочка, сю-сю-сю». А как только он умер, хотела мальчика за дверь выставить. Но не смогла! Стул сломала!

– Как это? – удивился Никита.

– Просто, – объяснила рассказчица, – схватила его за спинку и в стену запулила. Мне муж рассказал, а тому Ира горничная нашептала, когда Володя пришел стул чинить. Ирина нас с Вовой любила, и мы к ней со всей душой.