Он оскалил клыки, и выражение его лица заставило ее болезненно ощутить бегущую кровь под ее кожей, и ужас, который, казалось, превращался в шипы в ее животе. — Ты снова хочешь это сказать? — он сказал. — Как это может быть моей виной, когда ты плеснула жидким азотом мне в лицо?

— Может, это общая ответственность, — сказала она. — Я готова пойти лишь на это. Теперь открой дверь.

— Когда я закончу, — сказал он. — Глаз за глаз. Вот что говорит Библия.

— Я думаю, ты не слишком сильно придерживаешься заповедей.

— О, я придерживаюсь. Я обращаю особое внимание на части, с которыми я согласен, как и все остальные. Теперь, если ты постоишь спокойно, это не займет много времени. — Он зло усмехнулся. — Я, конечно же, не говорю, что это будет не больно. Какой в этом смысл, если бы было больно?

Она сделала гигантский шаг назад. Бесполезно. Замкнутое пространство, нет места, чтобы бежать, нет оружия. В столкновение один на один с гораздо более крупным, сильным, вампирским чуваком, у нее не было ни единого шанса, и она знала это.

Но она не собиралась умолять. Даже если кричащий голос у нее в голове хотел, чтобы она это сделала.

Нужно было всё-таки оставить записку я-знаю-кто-убил-меня.

И тут в дверь рядом с ней открылась с резким гудящим звуком. Она не колебалась. Когда вампир бросился на нее, она толкнула дверь и выбежала в вестибюль, уворачиваясь от деревянного стола.

Злой вампир вошел следом за ней и резко остановился, когда увидел, кто стоял на его пути.

Амелия.

Она была не высокой женщиной, но она казалась высокой в ее превосходно сшитом шелковом пиджаке и юбке и на каблуках, с ее светлыми волосами, собранными наверх в виде короны. Шелковый костюм был на тон бледнее ее кожи, придавая ей изящный, мраморный вид, усиливая неподвижность ее тела.

— Я также верю в глаз за глаз, Джон, — сказала она. — Довольно сильно, на самом деле. Это один из моих основополагающих принципов. Лучше бы тебе помнить об этом.

Джон бросил на Клер быстрый, свирепый взгляд, и склонил голову. — Да, мэм. Я буду.

— Я думала, что поручила тебе конкретную работу, Джон. Охрана очень ценного, и, возможно, очень опасного заключенного.

— Так и есть, мэм.

— Тогда, возможно, будет лучше для тебя вернуться к ней и перестать потакать своим собственным мелким обидам.

Он молча подошел к столу и уселся за него. Клер издала судорожный вздох. Она бы сказала спасибо, но ей казалось, что Амелия не хотела слышать это, не сейчас.

— Ты сослужила мне хорошую службу, Клер, — сказала Амелия, поворачиваясь к ней лицом.

— А теперь мне нужно твое слово, что ты забудешь обо всем, что слышала здесь сегодня вечером.

— Вы имеете в виду…

— Я имею в виду забыть, — сказала вампирская королева Морганвилля, и сила ее личности поразила Клер, словно стена холодной воды. — Я не могу заставить тебя, но я могу заверить тебя, что если ты разгласишь информацию, услышанную здесь, я узнаю. И мы уже установили, как я отношусь к предательству.

Это была не та Амелия, которая иногда смягчалась достаточно, чтобы улыбнуться… нет, это была королева Амелия, Основатель Морганвилля, которая никогда не улыбалась. Дочь

Бишопа. Та, которая пережила века и каждого врага, встретившегося ей на протяжении всех ее опасных лет.

И Клер не сомневалась ни секунды, что она подразумевала, произнося это.

— Я не скажу ничего, — сказала она. — Но мне нужна помощь, чтобы попасть домой.