– Пожалуй, да.

Откинувшись на спинку стула, Пирс любовался игрой света и тени на лице Аманды.

– Чтобы быть хорошим журналистом, надо иметь в себе что-то от хамелеона – то есть быть способным слиться с любой ситуацией, не привлекая к себе особого внимания.

Аманда встряхнула головой, в которой начинало немного шуметь от выпитого шампанского.

– Не могу представить себе ситуацию, в которой бы вы не привлекали бы к себе внимания.

И снова сердце ее учащенно забилось от улыбки, заигравшей на губах Пирса. Или все дело в третьем бокале шампанского?

– Как это понимать, Аманда Фостер? – шутливо нахмурился он. – Это комплимент?

Пирс был просто великолепен, и оба они это знали – Аманде вовсе не требовалось произносить это вслух. Она опустила глаза. Конечно, это игра ее воспаленного воображения, но ей казалось, что, глядя ей в лицо, Пирс читает ее мысли.

– Просто мысли вслух. Не берите в голову, – сказала она, принимаясь за еду. – Кстати, омар очень вкусный.

Пирс и не помнил, как съел свою порцию. Сегодня он видел перед собой только Аманду.

– Им доставляют свежих омаров самолетом каждый день.

Пирс заказал ужин, даже не дав Аманде заглянуть в меню. И Аманда неожиданно для самой себя приняла его попытку навязать ей свое мнение.

– Наверное, наш обед стоит целое состояние, – сказала она.

Пирс кивнул.

– Да, действительно. Зато остальные мои потребности очень просты и ничего не стоят.

Он считал секс простым незатейливым удовольствием, в то же время необходимым для поддержания жизни.

Аманде удалось скрыть от него пробежавшую по всему телу дрожь.

– В таком случае они не имеют ко мне никакого отношения.

Пирс не стал комментировать ее фразу.

– А вот вы, конечно же, очень и очень непросты, Аманда, – сказал он вместо этого. Отложив вилку, Пирс взялся за ножку бокала. – Что заставило вас играть в эту игру?

Аманда не знала, что он имеет в виду – ее карьеру или тот факт, что они сидят здесь сейчас вместе, несмотря на то что поначалу Аманда отчаянно этому сопротивлялась.

– Вы имеете в виду мою работу? – попыталась угадать Аманда.

– Да, – кивнул Пирс.

Аманда всегда чувствовала себя несколько неловко, когда приходилось заводить разговор о себе. Но сегодня слова точно лились из нее рекой. Она пожала плечами.

– Наверное, это случилось потому, что мне всегда нравилось быть в гуще событий. – Улыбнувшись своим мыслям, она снова поднесла к губам бокал. – А может быть, потому, что я взбунтовалась против того, что хотел навязать мне отец.

Пирс чуть наклонился вперед.

– А ваш отец, насколько я понимаю, уважаемый всеми нами Генри А. Фостер?

Аманду не удивило, что Пирс знал об этом. Она уже начала принимать многое в этом человеке как должное.

– Снова охотитесь за информацией?

– Виновен, ваша честь, – пошутил Пирс, ловя себя на том, что ему все больше и больше нравится этот разговор. Он редко снисходил до разговоров с женщинами, которым назначал свидания. Обычно все сводилось к действиям и односложным репликам. – И что же он пытался вам навязать?

Аманда до сих пор слышала в ушах проповеди отца, но старалась прогонять от себя эти воспоминания.

– Хотел, чтобы я выбрала юриспруденцию и была в его полном распоряжении.

Пирс тихонько рассмеялся.

– Я никогда не видел этого человека. У него тоже очень красивые ноги?

Аманда рассмеялась, представив своего отца в шортах.