И уж конечно, Пирс никогда не чувствовал ничего подобного, проснувшись утром после близости с женщиной. Хотя ему всегда нравилось заниматься сексом, едва все заканчивалось, Пирс забывал об этом. И никогда он не испытывал радости и покоя, вслушиваясь в дыхание спящей рядом женщины. Обычно Пирс чувствовал себя опустошенным, но довольным тем, что, как всегда, безукоризненно выполнил свою роль. Но еще никогда в жизни Пирс не просыпался рядом с женщиной с ощущением, что ему хорошо жить на этом свете.

Однако чувство это немедленно испарилось, когда он обнаружил, что кровать пуста. Он позвал Аманду, но не услышал в ответ ни звука. Пирсу понадобилось еще несколько секунд, чтобы понять, что она сбежала.

Мысленно проклиная Аманду и себя самого за то, что он принимает ее исчезновение так близко к сердцу, Пирс быстро натянул джинсы и сунул ноги в кросовки. Схватив бумажник и ключи, он засунул в карман, словно талисман, разорванные трусики Аманды, которые нашел на полу в гостиной, и выбежал за дверь, захватив в последний момент упаковку яиц из холодильника.

Войдя в дом Аманды, Пирс заставил себя умерить гнев. Он не хотел, чтобы Аманда считала, что значит для него нечто большее, чем минутное увлечение, потому что это было не так.

– Я кое-что принес тебе. – Он протянул ей коробку яиц, стараясь не выдать голосом ни гнева, который до сих пор испытывал, ни странного чувства, что его предали, которое испытал, проснувшись и не найдя рядом Аманды.

Глупо было чувствовать себя подобным образом, и Пирс прекрасно понимал это. Черт побери, он находится здесь только потому, что Аманда оказалась прекрасной любовницей, и Пирсу не хотелось, чтобы все закончилось так быстро. Когда она надоест ему, он сам даст ей знать об этом. Это будет довольно скоро. Но не сейчас.

Это решение немного успокоило Пирса.

Он открыл крышку коробки, и Аманда увидела шесть крупных куриных яиц.

– Можешь использовать их для завтрака, а можешь швырять о стенку, чтобы дать выход тем эмоциям, которые владели тобой, когда ты сбегала ночью из моего дома. Только не надо бросаться ими в меня.

Аманда протянула руку к коробке.

– Сувенир на память? – улыбнувшись, спросил Пирс.

– Что?

Пирс указал подбородком на руку Аманды.

– Ты держишь в руке мои трусы.

Аманда посмотрела на кусочек голубой материи так, словно видела его впервые.

– Я… мне нечего было надеть, – запинаясь, произнесла она, ненавидя себя за охватившую ее нерешительность. – Мои ты порвал.

Она почувствовала, как краснеет. После того как они занимались любовью на полу его дома, Аманда краснела перед Пирсом, как глупая школьница. Но теперь, когда страсть ее утихла, она действительно была очень смущена.

– Что ж, давай меняться. – Пирс засунул руку в карман джинсов и вытащил оттуда кусочек разорванной материи, который Аманда забыла впопыхах, убегая из его квартиры. – Конечно, это не совсем хрустальный башмачок, но мне любопытно посмотреть, придутся ли они тебе по размеру.

– Придутся, не сомневайся в этом, – прошипела Аманда сквозь стиснутые зубы.

Она сунула Пирсу в руки его голубые трусы и взяла принадлежавший ей крошечный кусочек шелка, стараясь держаться с достоинством, насколько это было возможно в подобной ситуации.

– Итак, – сказал Пирс, указывая на коробку с яйцами. – Что же это будет, Мэнди? Завтрак или оружие? Если мне можно высказаться, я предпочел бы завтрак.

Глаза Пирса скользили по телу Аманды. Под распахнутым халатиком на ней была трикотажная футболка, давно потерявшая цвет и форму от множества стирок. Почему же тогда, черт побери, она снова кажется ему такой соблазнительной?

– Я голоден, – добавил он.