Вокруг его тела замерцало белое сияние, энергия прорвалась с уровня ауры на видимый спектр. И в тот же момент Кувалда бросился в отчаянную атаку. Град ударов обрушился на Румянцева с нечеловеческой скоростью, так, что не ожидавший такого напора граф пропустил несколько подач в голову, и лишь потом умудрился активировать свою силу.

Противники сцепились в ближнем бою, но зрители видели только мерцающие размытые пятна, белое и зелёное. Человеческий глаз физически не мог уследить за происходящим. Румянцев и Кувалда осыпали друг друга ударами, ни один из которых не достигал цели, ведь каждый раз противник ускорялся всё сильнее и уклонялся от тех ударов, от которых, казалось бы, невозможно уклониться. Воздух раскалился, над рингом начало подниматься марево.

По всему залу прокатился оглушительный грохот. Скорость ударов Кувалды преодолела звуковой барьер. Румянцев на такое оказался не способен и пропустил удар по корпусу.

Граф отлетел прямо на решётку, зелёная дымка вокруг его тела погасла и растворилась. Краснослав опустил руки и, шатаясь от усталости, подошёл к противнику. Обессиленный Румянцев сполз на пол. Продолжать бой он больше не мог.

В зале повисла гробовая тишина.

— Быть не может… — выдохнул кто-то из зрителей.

И тут же толпа взорвалась приветственными криками.

— Невероятно! Восславим нового чемпиона! — на ринг тут же выбрался конферансье, подбежал к Кувалде.

Капитан коротко кивнул, тупо глядя в никуда. Последний бой высосал из него все силы. Румянцева привели в чувство, подняли на ноги. Стоять самостоятельно граф пока не мог, ему приходилось опираться на двух помощников. Он тяжело дышал и держался за рёбра, по груди расплывался огромный синяк.

— Славный бой, — произнёс он, морщась от боли. — Не ожидал.

— Ага, — согласился Кувалда.

— Думаю, мы всё уладили. Мир? — граф протянул ему широкую ладонь.

Кувалда на секунду задумался, инстинктивно выискивая подвох, но никакого подвоха не было. Румянцев и его банда уважали только силу, а Кувалда только что наглядно доказал, что его нужно уважать. Поэтому граф был абсолютно искренен.

— Мир, — ответил Краснослав, пожимая руку недавнего соперника. Рукопожатие у него было крепким и твёрдым.

— Клянусь честью, это нужно отметить! — воскликнул граф.

— В другой раз, — ответил Краснослав.

— Тогда хоть скажи, могу я рассчитывать на реванш? — ухмыльнулся Румянцев, видимо, живо представляя новый бой.

— Да, наверное, — пожал плечами Кувалда. — Не сегодня.

— Конечно, не сегодня! — хохотнул Румянцев. — Я, пожалуй, тоже подлечусь сперва. А вот потом!

Они покинули клетку, толпа окружила Кувалду, засыпая вопросами о тренировках, приёмах и допинге, но тот лишь вяло отмахивался. Он наскоро утёрся полотенцем, оделся. В раздевалке встретил всех, с кем дрался, и был готов в случае чего дать отпор, но все на него смотрели с уважением и страхом. Хилков даже подошёл, пожал руку и поблагодарил.

— Представляешь, уже шестнадцать, а я всё силу пробудить не мог! — широко улыбаясь, воскликнул он.

— Я тоже не мог, — сообщил ему Кувалда, похлопал по плечу и отошёл.

Он направился прямо к букмекерам, забирать свой выигрыш. Хоть он и поставил всего восемь рублей, кое-какой прибыток всё равно получился. Но Кувалда даже и не догадывался, насколько большой.

— Я за выигрышем, — сообщил Краснослав грустному бухгалтеру, который раз за разом пересчитывал купюры, щёлкая деревянными счётами.