— Замышлял? — переспросил лысый, чуть ослабляя нажим. Видимо, понял, что может перестараться с ментальным воздействием.

Замышлял. Не с бомбистами, и не убийство, но всё-таки замышлял. Но признаться в этом Кувалда не мог, ведь это значило, что он подпишет себе смертный приговор. Который, возможно, приведут в исполнение прямо здесь и сейчас.

Жива потекла к голове плавно и спокойно, как широкая река, незаметно для лысого перенаправляя его воздействие. Краснослав снова смог вдохнуть.

— Нет, — солгал он.

Лысый откинулся назад на стуле, побарабанил пальцами по столу.

— Парфентий, ну что? — спросил второй агент.

Парфентий пожал плечами и сложил руки на груди, не отрывая надменного взгляда от Кувалды. Он изучал его, как ребёнок-садист, изучающий, сколько сможет выдержать муравей, если отрывать ему лапки одну за одной.

— Может, по старинке допросим, а? — спросил Леонтий.

Лысый покачал головой.

— По старинке государь не велел. Особенно дворян.

Кувалда потёр лоб, якобы морщась от остатков головной боли. По старинке это, видимо, обычные пытки. Новые методы с ментальным воздействием, впрочем, не слишком сильно от пытки отличались, по мнению Кувалды.

Парфентий наконец изволил взять папку с бумагами, изъятыми у Астахова, быстро прочитал содержимое.

— Хм… Интересно… — протянул он. — Значит, исчезновение посла за обычную мокруху приняли.

— И что? — спросил Леонтий.

— А с послом Гамильтоном ты что сделал? — игнорируя коллегу, задал вопрос агент. Без ментального нажима, просто интересуясь.

— Ничего. Припугнул немного, после этого больше не видел, — сказал чистейшую правду Краснослав.

— Интересно… Чем же ты его так… А против Государя замышлял? — резко сменил тему агент, снова обрушивая на Краснослава ментальный удар.

— Нет! — гаркнул Кувалда, успевая в последний момент поднять защиту. Больше он решил её не снимать, пусть даже это требовало значительных усилий.

Лысый встал, потирая виски и глаза, прошёлся по комнате. Кувалда терпеливо ждал.

— Странный ты фрукт, Сычёв, — сказал он. — Вроде и не врёшь, а всё равно не верится мне. Первый раз такое.

— Парфентий, давай по старинке, а? — подал голос второй агент, по-прежнему нависавший сзади Краснослава. — На дыбе никто не врёт.

— Хочется, — признался лысый. — Но нельзя.

— Жаль, — протянул Леонтий.

Кувалде остро захотелось спросить у агентов о рептилоидах. Но здравый смысл подсказывал ему молчать.

— Ладно, — сказал Парфентий, откладывая бумаги. — На англичанина нам, если честно, плевать. Всё равно он был шпион и мерзавец. А вот за Государя-батюшку мы с тебя по полной спросим. Ты же Вячеслав Афанасьевич Сычёв?

Краснослав вздохнул. Всё начиналось сначала, как это часто бывает. Если раз за разом повторять одни и те же вопросы, есть шанс, что преступник рано или поздно оговорится.

— Да, — ответил Кувалда, избегая самому называть полное имя. Если бы он назвал его полностью, лысый агент мог бы заподозрить ложь в его ответе, ведь капитан считал себя Краснославом Кувалдой, и никем другим.

— Учащийся восьмого класса Императорской Гимназии? — снова спросил Парфентий.

— Да, — вновь ответил Кувалда.

— Состоишь в революционных кружках, организациях, сектах?

Краснослав почувствовал, как его сознания снова касается ментальный щуп, на этот раз гораздо аккуратнее и тише.