— Нет, — едва слышно ответил Кувалда, пытаясь упрочить эту связь и послать по этой линии ясный сигнал.

Капитан не был профессиональным менталистом. Это оставалось уделом немногих счастливчиков (или наоборот, несчастных), тех, кто мог управлять Живой не только в собственном организме, но и создавать устойчивые каналы связи с другими людьми, чтобы передавать телепатические сигналы, перехватывать управление или вовсе сводить с ума врагов. Гораздо чаще менталисты сходили с ума сами, оставаясь безмозглыми телами с выжженным разумом.

— Работаешь ли ты на разведку какого-либо из государств? — спросил агент, чуть мотнув головой.

Похоже, он что-то почувствовал, но пока не понял, что именно.

Кувалда сосредоточился. Он должен быть максимально незаметным и точным. Агент не должен ничего заподозрить.

— Нет, — произнёс он, подкрепляя свои слова мысленным сигналом.

— Замышлял против Государя-Императора? — канал едва не разорвало от мощной телепатической волны, но Кувалда сумел удержать связь.

Его снова бросило в пот, голову сдавило, будто стальными обручами.

— Нет, я невиновен, — твёрдо произнёс он и посмотрел Парфентию прямо в глаза.

Мыслеформа такой же силы ударила обратно в Парфентия, и Кувалда почувствовал, как агент испуганно пытается разорвать канал, но он не позволил ему этого сделать.

— Невиновен, — повторил Кувалда.

— Да, невиновен, — сдавленно произнёс лысый агент.

Глава 34

Агенты переглянулись. Похоже, они и сами не были готовы к такому.

— Зато я знаю, кто в окружении царя — настоящий негодяй, — произнёс Кувалда.

Чекисты оживились, будто борзые, сделавшие стойку на лисью нору. Парфентий откинулся назад на стуле, посмотрел на Краснослава, по-прежнему не замечая ментальной связи, которую тот до сих пор удерживал, подбрасывая нужную информацию раз за разом.

— Кирилл Константинович Романов, — отчеканил Кувалда.

На секунду Краснослав подумал, что это бесчестно — обвинять Романова, сидя на допросе в Третьем Отделении, вовлекать государственную машину в их личные разборки, но потом понял, что он не сказал ни слова неправды. Романов действительно негодяй. И Кувалда чуял, что наследник наверняка интригует против собственного отца. Так что внести немного смуты в семейные отношения Государя совсем не помешает.

— Ну, это не новость… — протянул Леонтий, но Парфентий быстрым жестом заставил его умолкнуть.

— Ты же понимаешь, что такими речами попадаешь под статью об оскорблении царской семьи? — спросил лысый.

Кувалда пожал плечами.

— Мы все знаем, что это правда, — сказал он.

С этим нельзя было не согласиться.

— И какие у тебя доказательства? — спросил Парфентий.

— Прямых доказательств нет. Но могут появиться. А уж если вы его допросите…

Лысый скривился, как будто ему сунули под нос грязный носок. Кувалда мог его понять, неизвестно, какие мерзкие тайны скрывал цесаревич, и как бы отреагировал он сам, погрузившись в ментальную связь с наследником.

— И вокруг цесаревича тоже всяких мутных личностей полно. И из дворян, и из простолюдинов, — добавил Краснослав.

Леонтий хмыкнул.

— Сдаётся мне, ты всё-таки просто на Кирилла Константиновича наговариваешь, — произнёс он. — Мы в курсе, что ты враждуешь с ним, и в школе, и вообще.

— Нет, — произнёс лысый агент.