— Ну как, страшно? — поинтересовался Дональд у Дамарис после одной особенно яркой вспышки.

— Нет, а чего бояться-то?

— У них в Корнуолле все такие смелые, — заметил Кристиан. Это замечание заставило ее вздрогнуть, ибо ей не хотелось вспоминать ни о Корнуолле, ни о кузене Марке. Будь ее воля, она бесконечно ехала бы в этой машине, положив голову на плечо Кристиану, пребывая где-то на грани мечты и реальности и не задумываясь о том, что будет дальше.

Дональд терялся в догадках, понимает ли она, что молния может в любой момент ударить в какое-нибудь из вековых деревьев, обрушивая его на их головы. Смутно Дамарис, конечно, сознавала, что такая опасность существует, но ей было все равно. И даже если ей пришлось бы умереть в этот самый момент, находясь в объятиях Кристиана, она не стала бы возражать.

К тому времени, как они добрались до замка, гроза закончилась, и на улице теперь просто шел дождь. Дамарис была крайне удивлена, обнаружив, что было лишь десять часов утра; те несколько часов, прошедшие с того момента, как она уехала вместе с Дональдом, показались ей целой вечностью. Они вошли в дом, очень напоминая со стороны три огородных пугала, и мадам де Вальмонд поспешила им навстречу с распростертыми объятиями.

— Бедные вы мои… Боже, Дамарис, и ты здесь? Я думала, ты спишь в своей комнате.

— Она отправилась спасать меня, — с серьезным видом объявил ей Кристиан.

Это сообщение явно озадачило мадам.

— С ума сойти, но все англичане чуточку ненормальные!

— Это точно, — согласился Кристиан. — Дамарис, вы сможете подняться по лестнице, или, может быть, мне вас отнести на руках?

— Я сама, — поспешно сказала она, сбрасывая накинутый на плечи плащ.

— Но, может, позавтракаешь сначала…, - начала было мадам.

— Спасибо, не хочется. Я пойду спать.

Она поспешила наверх, опасаясь, что Кристиан может попытаться перехватить ее по дороге, но молодой человек словно забыл о ее существовании. Он оживленно спорил с Дональдом о том, кто из них первым должен идти в ванную. Дамарис быстро сбросила с себя промокшую насквозь одежду, наспех умылась и повалилась на кровать, проспав восемь часов к ряду. Ее разбудила Селеста, ворвавшаяся к ней в комнату, чтобы спросить, выйдет ли она к обеду. На ней было изысканное вечернее платье.

— Это наш последний вечер перед возвращением в школу, многозначительно заметила она. А затем заметила сваленную на полу мокрую одежду Дамарис. — Тебе следовало бы отдать вещи Луизе. Она бы их просушила и привела в божеский вид.

Дамарис села на кровати и потерла глаза.

— Я слишком устала. У меня не было сил думать об одежде, — объяснила она.

— Да и вообще, стоило ли мчаться за ним сломя голову? — ехидно поинтересовалась она.

Вспоминая события того утра, Дамарис смущенно покраснела.

— Стоило, — сухо ответила она, — я спущусь к обеду.

Ведь это будет ее последняя возможность увидеть Кристиана, и она ни за что не упустит ее.

Обед был подан позже, чем обычно. Это было сделано специально для того, чтобы дать гостям выспаться, и тем не менее за столом царила необычная тишина. Сказывалось утомление бессоной ночи, и все по-прежнему чувствовали себя усталыми. Лишь Селеста была бодра и весела, как обычно, но ей так и не удалось завладеть вниманием Кристиана, который выглядел очень бледным и изможденным. После кофе мадам де Вальмонд предложила всем пораньше лечь спать, попутно напомнив девочкам, что им еще необходимо собрать вещи.