Без понятия, какая уязвимость у этих «красных воротничков», но обычно подобные твари хладнокровные. С помощью меча стихии воды я пока не смогу создать лед, а уж тем более их заморозить. Значит, нужно пробовать противоположное.

Первый меч затягивает в пространственное хранилище, второй — выходит из него. На все про все меньше секунды. И вот я уже напитываю огненный клинок маной. Замахиваюсь и выпускаю мощный шар языков пламени. С жаром он несется вперед, первого ящера на своем пути не испепеляет, но знатно поджаривает.

Ящеры злобно шипят, угрожают мне красными воротниками, а еще мечами и ножами. Да уж, больно их много, иначе бы я сейчас не истекал кровью, особенно рана на левом бедре. Впрочем, еще есть время всех перебить и оказать себе помощь.

Без лишних криков и телодвижений бегу в их сторону. Я полностью сосредоточен на сражении и желании победить, что вовсе перестаю щадить свой организм, но это не значит, что теряю над собой контроль и превращаюсь в безумного берсерка.

Переключаюсь в боевой транс, гораздо более глубокий, чем прежде. Не экономлю ману, не берегу энергетически каналы и мышцы.

Первый же широкий удар оставляет болезненную полосу на четырех ящерах, где-то в области живота. Они стоят, не шевелясь. Тяну огненный меч обратно и тут четыре верхние половины тела синхронно съезжают с нижних.

Еще несколько ящеров получают ранения, несовместимые с жизнью и целостностью позвоночника. Орудую мечом, как безумный. Стреляю языками пламени в разные стороны.

Рублю, режу, колю… И все это в полном окружении. Ни о чем не думаю, даже ужасные раны не напоминают о себе. Прихожу в себя, когда кругом одни трупы, а, теперь уже, тяжеленный, но совершенно неподъемный меч стихии огня заставляет руки опуститься вниз.

Только отдышавшись и вернувшись из боевого транса, понимаю, что происходит. Снова чувствую боль, особенно на левом бедре. Одежда — в лохмотья и лоскуты, на коже десятки царапин и много серьезных ран, одну так и вообще нужно срочно…

А что я могу сделать? И тут мой взгляд падает на огненный меч, осталось только постараться не сделать с его помощью хуже, чем было. Сажусь поудобнее, вытягиваю ногу в сторону. Никак не могу решиться, но понимаю, что еще меньше готов умереть от банальной кровопотери.

Приложив к ране лезвие меча, камнем давлю на клинок и тут же едва не вырубаюсь от адской боли. Плоть на ноге, казалось, кипит и испускает запах жареного мяса. Кажется, что проходит целый час, на самом деле лишь около двух секунд.

Резко вскакиваю и осматриваю рану. Выглядит ужасно, конечно, но кровь больше не капает. Прячу оружие в пространственный карман, а вместо него вынимаю то, что должно спасти мою жизнь — аптечку, сразу два полных набора. А там на выходе можно будет посетить нормального целителя, который и шрама не оставит.

* * *

Самое сложное позади, я обработал все раны, нанес лечебные мази, потратил бинты, вколол себе пару уколов, принял капсулы и таблетки… В общем, одну аптечку израсходовал почти полностью. Если бы только знали те, кто хочет стать Искателями, что их ждут такие вот подвиги, сразу бы развеялась вся их романтизация этой профессии. Впрочем, я, несмотря на боль, почти доволен.

Я уже успел примерно пересчитать трупы человекоподобных ящеров. Их немногим больше двадцати. Солидная цифра, особенно, если учесть, что у каждого был меч в лапах, нож на хвосте, а еще этот дурацкий красный воротник, как у давно вымерших динозавров. Если вдруг эти монстры еще не открыты, я бы хотел назвать их «красные воротники». А почему нет? У Искателей есть такая практика — давать имена тому, что прежде не было открыто.