— Качался, что ли? — ухмыльнулся я, чем еще больше его разозлил.

— На счет три! — злобно выкрикнул он, чуть наклонил голову, поднял меч острием вверх и напряг желваки так, что чуть искры из-под зубов не посыпались.

Глава 18

Григорий срывается с места. Он несется в мою сторону и набирает скорость, острие меча за его головой, двигайся он чуть быстрее, уже бы рассекало воздух со свистом.

Удар приходится на меня сверху. Не без усилий отбиваю его молотом — ударом по долу, да так, что духовные искры озаряют часть арены. Воздух вокруг наполняется мелодичным звоном, он бьется о стены и возвращается к нам

— Точно качался, — ворчу я, такое чувство, что даже желваки и мышцы на его шее стали плотнее.

— Заткнись! — недовольно орет Дорогов, из его рта летят слюни. Совсем с ума сошел, похоже.

Он смотрит на меня, водит мечом по воздуху. Острие, то снизу, то сверху, то слева, то справа, словно коварная змея, что готовится нанести удар.

Вдруг выпад с правой ноги! Рывок, взмах — он пытается резануть меня слабой частью клинка. Вкладывает в удар столько силы, что едва не выбивает молот из рук, когда я им вполне удачно защищаюсь.

В этот момент я чувствую что-то странное, но знакомое. Неплохо помню то, чувство, которое однажды помогло мне найти слабое место в холодном оружии Григория и сломать его.

Обожги меня горн! Это же тот самый дар управления металлом. Именно он когда-то помог мне найти слабое место в броне Лорда Рыцаря, а потом в доспехах гигантского огра, но неужели…

Григорий ко мне приближается. В какой-то мере у него преимущество, ведь очевидно, что клинок длине молота. Он вдруг замахивается по широкой дуге… Нет, прижимает руки ближе к себе и пытается обрушить на меня сильную часть клинка.

Ловко выставляю молот перед собой. Клинок падает на него с громким звоном. Искры веером летят в обе стороны, ярко сияя. Григорий продолжает давить, его виски пульсируют, как и вены на шее.

Крепкие руки, закаленные теперь уже не только тренировками, но и кузнечным ремеслом, а еще сражениями с монстрами. В общем, мне хватает силы, чтобы противостоять.

Вот только рукоять скользит в руках, как бы я ни сжимал ее пальцами. В итоге верхняя рука упирается в «голову» молота. Изменить бы хват, но слишком рискованно.

Вдруг на миг давление ослабевает. Тут же замечаю, что Григорий переносит свой центр тяжести в сторону. А это значит, что его правая нога… Только успеваю это понять, как сам двигаюсь в ту же сторону.

Громкий взмах ногой, болезненный глухой удар. Отлетаю в сторону, едва успев выставить перед его ударом ногу, которая теперь горит болью, зато не сломана. Это сколько же он тренировался, что одним отточенным ударом колена смог отправить меня в полет⁈

Впрочем, плевать. Стремительно вскакиваю и вижу на духовном молоте небольшую борозду. Не беда, рассеиваю его и материализую новый.

Григорий тем временем несется в мою сторону. Он крепко сжимает рукоять духовного меча, держа руки справа у поясницы. Острие чуть двигается, угрожая мне блеском острого лезвия.

Делаю вид, что собираюсь долбануть по ребру жесткости и уйти в сторону. Григорий чуть меняет хват и целится выше. В последний момент я легко ухожу в сторону с линии атаки.

Острие его меча вонзается в бетонную стену — хруст. И серые клубы пыли разлетаются по воздуху, из дыры сыплется мелкая крошка. Нет, источник его силы — это совершенно точно не тренировки.

Ловко разворачиваюсь, закручивая меч на вытянутых руках по широкой дуге снизу. Вкладываю в удар максимум силы… Громкий звон стали, пыль почти сразу рассеивается.

И я вижу: Григорий все еще стоит ко мне спиной. Он держит духовное оружие обеими руками, обратным хватом.