В итоге мы атакуем практически синхронно. Алена помогает издалека. Медведь обливается кровью. Больше он не голубой, а темно-красный. Кровь леденеет на нем и превращается в ледяную пыль. Розовые облака снежинок — это пугающая картина.

Однако мы побеждаем!

Я уже взбираюсь по шерсти, чтобы помочь Ивану закончить начатое. На большую глотку нужно чертовски много ударов. Аорта у такой махины должна быть будь здоров! Все равно, что толстая водопроводная труба.

Сложно удержаться на скользкой шерсти, а ведь он дрыгается и мотает головой. Главное — поспешить, ведь остальные внизу и медведь может кинуться на них в любой момент.

Вжух! Стрела проносится над головой, благо не взрывается. Я уже хотел выругаться на Алену, но тут надо мной в шкуру вонзаются еще две. Точно! Я карабкаюсь, хватаясь за них, как за ветки добираюсь до верхушки и вижу с другой стороны Ивана. Присоединяюсь к нему — меч погружается в горячую глотку, бежит кровь и рассеивается красными снежинками.

Уже не помню, сколько раз мы прокололи шею огромного медведя. Не помню, сколько раз он сшибал Тимура с ног. Не помню, сколько раз он чуть не сожрал и не раздавил нас. Но в итоге ледяной царь обрушился без сил на голубой лед, громко щелкнув челюстями напоследок. Снежная буря начала стихать.

Мы прошли по очень тонкому острию. Между жизнью и смертью. А ведь это я еще не знаю, в каком состоянии ребята. Главное, что они живы, все остальное вроде бы исправимо.

Я скатился с гигантского сугроба мертвой туши. Иван последовал за мной. Мы посмотрели друг на друга, как два окровавленных брата-близнеца. Радоваться победе сил не было, а вот снять пропитанные кровью куртки и комбинезоны, что надеты поверх брони, пришлось. Толку от них все равно никакого: просто холодные куски льда.

Снег больше не кружил в воздухе. Сначала к нам подошла Алена, целая и невредимая. Она… она просто держала лицо кирпичом и пыталась не заплакать. Следом вышел из-за туши Тимур. Он еще никогда не выглядел таким потрепанным.

— Мне будет нужна новая броня и щит, — сказал он тихо. — А еще походу, я сломал руку и несколько ребер.

— Ты сражался, как настоящий берсерк! — я похвалил его и пообещал дать отпуск для восстановления.

— Что-то мне плохо, — Денис выглядел хуже всех нас.

Он оставил позади сломанный посох, еле шел в нашу сторону. Его доспех выглядел так, будто кто-то скинул парня с горы, а затем всадил в него десяток кинжалов.

Я подхватил его и усадил:

— Как ты?

— Жить буду, — с трудом улыбнулся Денис. — Но мне холодно. Очень холодно.

— Алена, Денис на тебе. Согрей его, окажи первую помощь, — я уже вышел из боевого транса, а потому мог уверенно мыслить, а значит, и раздавать приказы.

— Есть! — ответила девушка, тут же достала артефактную печку и все, чтобы заварить чай.

— Тимур, вскроешь? Нам нужен кристалл! А еще собери зубы и когти, на всякий случай их в термоконтейнер.

— Сделаю, господин! — ответил здоровяк.

Я уже видел в его взгляде, что он старательно думал над очередной финальной шуткой. Плевать — будет она смешная или нет, главное, что это хороший знак. Ведь Тимур шутил только тогда, когда его жизни ничего не угрожало.

— Я, господин? — Иван все еще стирал снегом кровь с лица.

— А мы с тобой пойдем на утес, — я показал на ледяное возвышение взглядом.

— Приказы господина не обсуждаются, — кивнул он.

Подняться на утес оказалось не так уж и сложно. Просто мы не видели подъем на него, когда стояли напротив водопада. Чем выше мы поднимались с Иваном, тем сильнее чувствовалось легкое зловоние.