Что до индивидуальных заказов со всеми, так называемыми «фишками» истинного мастера, мне приходилось работать самому. Не уверен, но вряд ли хоть кто-нибудь из моих помощников приблизится к моему уровню искусности в этом ремесле в ближайшие лет десять, а может, и двадцать. Да и я использовал духовный молот в своей работе и пока не смог найти ни одного человека с подобной же особенностью.

Много работы требует много материала, благо я теперь мог легко позволить себе все закупать. Порой приходилось переплачивать за редкие материалы или уникальные сплавы, но оно того все равно стоило, ведь по итогу все окупалось с лихвой самими заказчиками.

Худшее, что случилось за это время — госпитализация Федора Алексеевича. Она была настолько же необходима, насколько внезапна, ведь здоровье Двинина начало резко ухудшаться.

Вне всяких сомнений, это связано с тем, что он помолодел на сорок два года. Более того, позже стало известно, что омоложение оказалось, по сути, иллюзией, которую «подарило» ядро. И теперь Подземелье «требовало» обратную плату.

Проблема заключалась в том, что никто не знал, как помочь — ни врачи, ни Искатели. Зелья, артефакты… — все это не приносило ровным счетом никакого результата. Лучшие целители империи могли разве что временно облегчить симптомы. Выбросы маны становились не настолько болезненными, а лихорадка, головные боли и потеря сознания — отступали. Все это я знал потому, что поддерживал контакт с лечащим врачом Федора Алексеевича, с ним самим, увы, удавалось поговорить нечасто.

Разумеется, когда Двинин выбыл из противостояния, это не могло не ударить по всему боевому духу реформаторов — тревожность нарастала. Все-таки он был одним из ключевых Искателей нашего «лагеря», вел за собой народ и не только буквально. До самой болезни Федор Алексеевич закрывал несколько Подземелий в неделю.

Пока я разрывался между заказами, делами рода и всякой общественной деятельностью, связанной с лоббированием реформаторских идей и попытками разобраться в состоянии Двинина вдруг пришло письмо. Да, самое настоящее — бумажное, в конверте, с марками, как полагается. Подписано от руки: «Федор Алексеевич».

— Могу идти? — спросила Елена после того, как вручила мне конверт.

— Да, благодарю, — устало кивнул я и отпустил девушку, у нее теперь столько дел, сколько есть не у каждого главы какого-нибудь провинциального рода.

Я отложил конверт в сторону и развернул белый лист. Написано кратко, но четко:

«Роман, ты — лидер. Мне не по себе от того, что я не могу быть в строю. Поэтому, я прошу тебя возглавить экспедицию в Подземелье в Сургуте. Мои доверенные контакты сообщили, что там возникла аномалия. Что-то новое. Магические вибрации говорят о нестабильности, а также… признаках чего-то иного. Надо разведать, пока не стало слишком поздно. Снаряжай рейд, но подходи к выбору спутников тщательно. Осторожность прежде всего».

Сомневался ли я? Нет, я согласился сразу. Вызов? Конечно. Возможность? Еще бы!

А вот над чем я действительно задумался — ответить письмом через имперскую почту или написать сообщение? В итоге решил продублировать свой ответ двумя способами связи. Давно заметил, что Двинин не очень дружит со смартфонами, но мало ли, тем более, письмо будет идти несколько дней.

В этот же день я собрал «Молот» в полном составе, но не только для того, чтобы поделиться планами. Они с некоторой настроенностью и большим интересом приняли весть о том, что нам скоро в Сургут в аномальное Подземелье. А после я и ребята начали обзванивать Искателей, который могли бы согласиться на такой риск и помочь нам в этом.

* * *

А уже на следующий день мы собрались в одной из небольших учебных аудиторий Гильдии Искателей. Именно там, потому что на мой звонок откликнулась даже Ирина Николаевна Сокурова и предложила помощь, а еще сказала, что в этой аудитории нам точно никто не помешает и лишних ушей там тоже нет.