— Хорошо. У кого-то еще есть шанс завладеть этой… технологией?

— Нет, не думаю, я уничтожил в том месте все чертежи, схемы и детали.

— А если Подземелье обновит этаж?

— На это мы повлиять не в силах.

— Значит, придется надеяться, что это были разовые ресурсы. Такая себе, гарантия, Роман. Мне это совсем не нравится.

— Ну, — я недовольно задумался, — можешь направить на тот этаж толпу Искателей, чтобы они сторожили одно здание, вот только этим ты…

— Привлеку к нему еще больше внимания, — закончил он. — Позволишь спарринг с одним из них? Или слишком дорогие игрушки? — улыбнулся отец провоцирующе.

— Нет, ну то есть, дорогие. Но, разумеется, я позволю, — одобрительно кивнул — просто не могу отказать.

Отец не привык, когда родные дети отказывают ему, тем более, если он в хорошем расположении духа. А сейчас как раз такой случай. Что до голема, жалко, конечно этого добряка, да и материалы на него… но ничего — наклепаю еще, теперь для меня это хорошо знакомая технология, а вовсе не инопланетная вундервафля.

— Ну, давай, нападай! — отец скинул пиджак и, сияя белоснежной рубахой с черными пуговицами-камнями, размахивал духовным оружием. А то, в свою очередь, переливалось яркими искрами, что напоминали испарину на холодном металле.

— В атаку, — приказал я голему, даже не думая «включать щадящий режим». Отца бы это только разозлило, с големом он справится. В этом я не сомневался.

Голем делает шаг и со всего размаху обрушивает клинок на отца. Тот ловко выставляет блок, звенит сталь. К счастью для меня, духовное лезвие не разрезает обычное, как горячее масло.

— Хм, а неплохой клинок! — с довольной улыбкой хмыкает отец.

Он отскакивает, выжидает и перехватывает оружие. Теперь нападает сам. Выстреливает в голема коварным уколом, будто бы острие его меча — это голова свернувшейся миг назад в пружинку змеи.

Голем чудом отбивает атаку, и только после я понимаю, что и сам вечно использовал тот прием, который продемонстрировал отец. Вот и не верь после такого в то, что у благородных вместе с генами передаются навыки. Байки, конечно, но доля истины в них точно есть.

Теперь очередь голема. Он размахивается и бьет — финтит, обходит со стороны и делает больший упор на скорость и ловкость, нежели на силу удара. Отец быстро и решительно отбивается, думаю, он сражается даже не в полную силу.

В какой-то момент его лицо краснеет от натуги и он вдруг взрывается мощнейшими молниеносными ударами. Один миг и голем превращается в груду стали, которая лозами опоясывала каменные осколки. Лишь меч выдерживает настолько мощную атаку.

Отец подбирает его и протягивает мне рукоятью.

— Оружие, достойное моего сына, — с улыбкой говорит он.

И вроде бы это обычные слова, но за ними скрывается такой глубокий смысл, что я просто не могу сдержать улыбку. Суровый и временами жестокий отец одобрил мое призвание — кузнечное ремесло. Для него это невероятный шаг, а потому я так рад.

— Спасибо, — благодарно киваю.

— Ладно тебе, тоже не зазнавайся. С големами надо еще поработать, — отвечает он с довольной ухмылкой и совсем неудивительно, что в этом выражении я замечаю собственные характерные мечты.

— Тоже верно, — отвечаю, а затем с легкими нотками издевки добавляю: — Забыл сказать, это самый слабый голем из всех.

— Правда⁈ — совсем недобро хмурится отец.

— Естественно, ведь Черновы не врут.

— Молодец, Рома. Правда, молодец! — он хвалит меня, а глаза сияют огоньками радости, а может, даже и гордости за меня. — Что же, нам пора на заседание, скоро начнется.

— Идем, — я на всякий случай посмотрел на наручные часы.