Здесь произошло явно что-то страшное. Взрыв? Бомбардировка? Только все случилось как-то уж очень выборочно. Тот же квартал Слепого через дорогу, но стоит целехонек. Мда, Город полон загадок.

— Вон, Шипаштый, видишь, уголок торчит? — указал старик.

Я тоже заметил швеллер. Тот выглядывал из-под завалов битого кирпича и шифера примерно на метр. Вот только ты еще поди, выдерни его.

Кора, не дожидаясь приказов, перешла в боевую трансформацию, подошла к железке и с кряхтением бабки, которая опоздала занять с утра очередь в Собес, попыталась дернуть швеллер на себя.

— Позвоночник береги, рожать еще, — прогремела Гром-баба. В облике памятника у нее и голос был соответствующий.

Одной из способностей Гром-бабы, которой она пользовалась чаще, чем Слепой доставал ружье, была сила. Собственно, я не знал, как ее назвать. Громовна с терминологией не помогала. Но благодаря этой способности она, пусть и неправильно, но чуть не забила Чебурашку до кровавых соплей. И именно эта способность сейчас заставила кирпичи осыпаться, а огромную железку поползти нам навстречу.

— У меня такое ощущение, что горящая изба больше не актуальна, — заметил я, когда Гром-баба бросила швеллер на асфальт. — Надо тамаде придумывать новые конкурсы для определения национальности наших женщин.

А сам разглядывал покрытый ржавой коркой швеллер. Прикинул на вид — метров шесть, может, чуть меньше. Чуть приподнял. Тяжелый. Да вдобавок ко всему и неудобный.

— Эх, надо бы еще один такой.

— Там таких много, — ответила Кора. И сразу же объяснила. — Я их вроде как чувствую. Они же здоровенные. Только эти самые швеллера глубоко под завалами.

— Ничего, у нас тут экскаватор на ходу. Давай-ка направляй. Чего стоим? Ноги в руки и стали разбирать завалы.

— А можно я по-рабочье-крестьянски? — спросила Гром-баба, набычившись.

Она еще раз уточнила место, куда показывала Кора. После жестом отодвинула нас в сторону и без разбегу влетела в битый кирпич. Я услышал только громкий звон. Железные яйца Гром-бабы без труда нашли швеллер. Разглядеть что-либо через поднявшуюся пыль было решительно невозможно.

Довольно скоро, меньше чем за час, мы вынули на поверхность семь целых швеллеров одинаковой длины. И около десяти разных обрубков. Как оказалось, это было еще не самое сложное. Теперь предстояло оттащить найденное во двор.

Это походило скорее на издевательство над нашей боевой трансформацией. Пока я с трудом тащил шестиметровую балку, то и дело бросая ее, чтобы не отвалились руки, а Слепой вместе с Корой другую, Гром-баба чуть ли не с песнями и плясками, транспортировала все остальное. Конечно, хорошо, когда у тебя есть ускорение по прямой и недюжинная силища.

Минут через сорок мы все уже сидели на куче сгруженного металлолома, а про наш поход напоминали лишь глубокие полосы на многострадальном асфальте.

Наскоро перекусив — силы нам еще будут нужны, мы разбились на группы. Псих метнулся в квартиру, где был ремонт в ванной и надыбал там корыто для замеса раствора, совковую лопату, с застывшим раствором на полотне, а после стал перетаскивать мешки с цементом. Там еще был плиточный клей, но он для наших целей не подходил. Уж слишком долго сохнет.

Тем временем Слепой стал красочно демонстрировать, что и его атомная энергия может быть использована в мирном русле. Старик отрастил в боевой трансформации себе вместо рук огромные, похожие на странные мечи из японских мультиков, иглы и стал «копать» ямы. Во время его перекуров Кора избавлялась от лишней земли, орудуя той самой совковой лопатой.

Эх, не Город у нас, а рай для феминисток. Хочешь — швеллера таскай. Не хочешь — землю копай. И главное, не остается никакого времени, чтобы баловаться вставлением суффиксов «ка» в нормальные человеческие слова.