— Как у собак, да? Ладно, я постараюсь больше не улыбаться. Как тебя зовут?

— Меня зовут Разговаривающий-на-Бегу, если это вообще можно перевести на ваш язык.

— Странное имя.

— Нет. Странно то, что ваши имена ничего не обозначают. Как можно носить имя, которое представляет из себя бессмысленное сочетание звуков?

— Имя — это всего лишь имя. — Чад равнодушно пожал плечами. — А что ты еще умеешь делать ушами?

Разговаривающий изобразил пару-тройку движений, чем привел Чада в полный восторг.

— Вот это да! А где твой космический корабль? Где-нибудь поблизости?

— Нет, не здесь. — Традиционные для Квози навыки иносказания сослужили Разговаривающему хорошую службу в разговоре с ширазянином. Он не лгал. «Последователь» действительно был гораздо восточнее.

— Ты живешь поблизости? — спросил Разговаривающий.

— Не совсем. Мы приезжаем сюда на пару месяцев каждое лето. А вообще-то здесь никто не живет. Правительство не разрешает. Это — заповедник. Здесь нельзя строить дома и пользоваться машинами. Наш дом — исключение. Мой дедушка построил его еще до того, как был открыт заповедник, понимаешь?

— Не совсем. Слишком много новой информации. У меня есть кое-какие проблемы с вашим языком, а ты говоришь о совершенно новых для меня понятиях. «Кроме того, — подумал он, — я должно быть, выгляжу ужасно».

— Наш дом, место, где мы постоянно живем, в Лос-Анджелесе. Это большой город на юге.

— Я знаю о Лос-Анджелесе.

— Ты говоришь словно девчонка с больным горлом, — неожиданно заметил Чад. — Что ты делаешь? Учишься?

— Мы учимся всю жизнь.

— Тогда вряд ли мне у вас понравилось бы.

— Я чиню сломанные вещи.

И оба подростка погрузились в обсуждение проблем образования.

— Перестать учиться — значит умереть, — настаивал Разговаривающий.

— Я не об этом говорю. Я говорю об окончании школы, — отбивался Чад.

— Уйти из школы — значит уйти из жизни. Так они проговорили и проспорили большую половину дня, пока Чад не спохватился, что ему давно пора отправляться в путь, если он не хочет опоздать домой к заходу солнца. Он бы рискнул остаться еще на одну ночь, но так как это была его первая ночевка, лучше было не ссориться с мамой.

Разговаривающий-на-Бегу не мог понять, почему походы Чада так зависят от разрешения родителей. С самого раннего возраста каждый Квози мог свободно перемещаться по всем Норам. А как еще, спрашивается, он сможет познать окружающий мир, если ему не разрешат исследовать его?

Чад был полностью согласен с ним, но заметил:

— Я — не Квози, я — Человек.

Они договорились встретиться на этом же самом месте через неделю с условием, что если кто-то из них не появится, то они вновь придут сюда через день. К своему удивлению Чад узнал, что несмотря на всю свободу передвижения Квози, у его нового друга могут возникнуть сложности с выходом из колонии.

И все же через неделю встреча состоялась, а за ней, другая, и еще одна, и еще… И не только этим летом, но и последующим.

Как только гидроплан заходил на посадку, Чад начинал волноваться. Родителям он казался очень воодушевленным, возможно из-за того, что все больше времени он мог проводить в лесу. «Наш городской мальчишка превращается в настоящего лесного бродягу», — говорил его отец.

Чад и Квози с восхищением наблюдали за взрослением друг друга. Вначале Разговаривающий-на-Бегу был выше Чада, но вскоре тот уже на голову обогнал своего приятеля.