— И вы ушли, после чего замуровали стену? — нахмурился я.

— Ох… Нет, Виктор. Мы не просто ушли. Ты нихера не знаешь! Являешься тут такой, обиженный, считающий, что его бросили. А мы не бросали. Вольфганг свалил сразу, как мы выбрались оттуда, а Сильвия забрала у него компас. Она чуть ли не каждый день ходила туда, чтобы найти тебя. Возвращалась раненая и уставшая, но раз за разом шла снова. И было абсолютно бесполезно говорить, что тебя нет. Она меня не слушала. Никого не слушала. Так продолжалось месяц, Виктор! Месяц! Понимаешь!? Она целый месяц каждый день рубила своим мечом монстров, пытаясь отыскать там тебя! И после этого ты говоришь, что мы тебя бросили!?

— Что….?

Винс был в ярости, радость от моего неожиданного воскрешения ушла, а теперь он словно вновь вернулся в то время, когда был вынужден раз за разом помогать раненой Сильвии.

— Иногда я ходил с ней. Несколько раз пришлось отвозить её к доктору. Все закончилось, когда вернулся твой дядя. Он быстро вправил ей мозги и приказал замуровать проход в Лабиринт. Ты имеешь право злиться Виктор, но не смей бросаться обвинениями, когда сам ничего не знаешь!

К тому времени, когда он это говорил, я уже стоял, прислонившись к стене и опустив голову. Весь тот боевой настрой, тот порыв гнева, что я испытал, когда услышал полный жизни голос Винса по телефону, потух, оставив после себя лишь пустоту.

И может, капельку радости.

Они меня не бросили.

— Хочешь кофе?

— Не откажусь.

— И счет за стол я тебе пришлю.

— Разумеется.

* * *

Продолжилась наша беседа уже в жилой комнате сыщика. Та почти не изменилась, кажется, лишь хлама стало немного больше. А вот кофе был вкусным. Точнее, прежняя часть меня, привыкшая к роскоши, посчитала бы этот кофе не слишком хорошим, но учитывая, что последние пять месяцев я был вынужден пить грязную, порой тухлую, воду, его вкус казался невероятно насыщенным.

— Святые Лорды, не могу поверить, что тебе удалось там прожить столько времени! Как ты… смог.

— Просто смог, — уклончиво ответил я. Про кинжал и его особые свойства я никому не собирался говорить. — Когда очень хочется жить, приходится переступать через себя.

— Ну, хорошо, — он смотрел на меня с явным подозрением, но докапываться не стал. — Успокоился? Теперь извинения будут?

— Извини, — сухо ответил я.

— А ты сильно изменился. Хотя это не мудрено.

— Где сейчас Сильвия и дядя?

— Сильвия… После того, как она перестала пытаться убить себя весьма долгим и мучительным способом, стала работать на меня. Так уж сложились обстоятельства. Заказов резко стало больше, и мне не помешали бы свободные руки. И не надо так на меня смотреть.

— Не могу представить Сильвию в роли детектива.

— Хреновый из неё детектив, — прямо заявил он. — Раньше о ней заботился твой дядя. Подыскивал ей подходящую работу. Слишком уж специфичный у неё характер, да и то, что она фуори, играет свою роль.

— Что изменилось? — обратил я внимание на то, что о дяде и Сильвии он упоминал в прошедшем времени. — Они поссорились?

— Вначале да. А затем он исчез.

— Дядя Уоррен и раньше пропадал на неопределенный срок.

— Но не так. Он всегда предупреждал, что уезжает, сейчас же он просто пропал.