И вот сейчас, когда они беседуют в старой Башне, некий герой вымершего звёздного племени додонов забирает свой народ к себе. И Томас Мбонга уходит к своим предкам. Больше на Земле не останется додонов. Сейчас, сию секунду пробьёт час, и старый Страж покинет своих друзей. Великий час прощения: вернутся все, даже отщепенцы шаари. Он, Мбонга, станет тенью и уйдёт, а его последние друзья пусть похоронят его тело в Башне. И показал им секрет, которым не воспользовались жрецы, когда на них много столетий назад напали пираты Мартироссы.

Вот что перед смертью рассказал негр Фрэнку. В тот час, когда додоны покинули Стамуэн навсегда, умер старый Мбонга. Он что-то сказал на чужом языке прежде, чем закрыл глаза. Но Фрэнк не может передать эти слова. Люди не умеют так говорить.

— Он сказал: "чиатоннаа, чиатоннаа, Айяттара!" — сдерживая слёзы, проговорил бородатый Уилл. И последние слова прозвучали совсем иначе, нежели человеческая речь. Это были переливчатые органные звуки, словно наполняющие собой маленькое помещение.

— Да, оно! — воскликнул Макконнэхи.

— Это означает: здравствуй, Пространственник. — перевёл Джед бывшим стражам. Он тоже умел говорить на языке додонов. Дары Лгуннат, пророчицы Стамуэна, остались при них навсегда.

— Удивительно. — прошептал тогда Дарри Торосс. — А я-то думал, что чудеса закончились с гибелью Звезды.

Будучи додоном, Мбонга обладал одним таинственным свойством, которое и подметил зоркий Марвелл, но не смог объяснить. Искатель в своём Поиске нуждается в силах и он может просто взять их у любого человека. Вот Мбонга так и делал с неграми-рабами. От этого они и таяли, а потом просто падали за борт. По своей задаче Искатель мог попадать в самые разнообразные ситуации, Избранный мог обнаружиться где угодно. Если хотите, это был вид своеобразного энергетического вампиризма. Но с друзьями додон так поступать не мог. Поэтому никто из тех, кто был на корабле и уж тем более никто из ближайших друзей не испытал на себе этого. Ни один потомок Мбонги не воспользовался этим, чтобы не жить дольше других Стражей. Но свойство распознавать Избранного было у них врождённым. Марвелл был таким Избранным.

— Это всё? — потрясённо спросил Айрон.

— Нет. Не всё. — ответил Уилл. — Старый додон Мбонга сказал Фрэнку ещё кое-что. Он сказал то, что ирландец посчитал просто бредом и не потрудился как следует запомнить. Он сказал, что Земля была последним форпостом, дальше додоны не двинулись, потому что исчез Искатель. И здесь хранится Нечто, что должно было перемещаться дальше. Но некому было это сделать. Мбонга много чего сказал, но слушающие не всё запомнили и ещё больше не поняли, потому что умирающий временами переходил на язык додонов. Но последнее слово Фрэнк запомнил и, как мог, передал его.

— Что за слово?

— Оинниялль. — прозвучало, словно орган, из потрескавшихся губ Уилла.

— Оинниялль. — тем же гулким голосом повторил Джед. И перевёл: — Живые Души.

Айрон безмолвствовал. При чём тут души, да ещё живые? Почему это так важно?

— С тех пор мы ищем нечто необычное. Мбонга рассказал об этом, но Фрэнк не сумел всё запомнить. Где-то существует Нечто, связанное с Живыми Душами. Ты помнишь, однажды мы собрались в тот день, когда окончили колледж. Все гуляли, а мы уединились нашей маленькой компанией прежде, чем разбежались на многие годы?

Айрон помнил.