Мужчина крепко взял ее за плечи и встряхнул.

— Оставь в покое свою никому не нужную совесть! — с натугой прошипел он. — Ничто не связывает тебя с этими глупцами, и ты об этом знаешь. Если бы я предложил им уйти, они бы не колеблясь оставили тебя солдатам. Не будь наивной. Кое-кто придет этой ночью в крипт. Ты должна будешь сделать все, что он тебе скажет. Если повезет, вам удастся выбраться из лагеря. А затем ты будешь принадлежать нам. Это нормально, раз тебе спасли жизнь.

Ануна отшатнулась:

— Принадлежать вам? Это как же?

— Ты будешь делать то, что мы велим, — спокойно ответил мужчина своим гнусавым голосом. — Я все объясню, когда ты окажешься вне опасности. А теперь тебе решать. Проводник придет этой ночью… Только одна ночь… Если ты упустишь шанс, ты умрешь, пронзенная стрелами солдат, как только ваша группа закончит работу.

Он отступил в глубь крипта, туда, где должна была находиться щель, через которую можно было проникнуть в карьер, не привлекая внимания часовых.

— Не вздумай предупредить своих товарищей, — настойчиво повторил незнакомец. — Ты все испортишь.

И он пропал в темноте, оставив Ануну среди мертвецов.

Девушка на какое-то время опешила. Сделанное ей предложение было на первый взгляд неприемлемым, и она понимала, что по всем нормам морали должна отказаться от него, если ее товарищи не спасутся вместе с ней. И тем не менее она знала, что незнакомец прав. Невозможно надеяться на то, что бегство всей группы останется незамеченным. Желание выжить подталкивало ее к тому, чтобы последовать советам незнакомца, даже если потом ее будет мучить стыд за то, что она предоставила остальных их печальной участи.

«Кто они тебе? — шептал ей внутренний голос. — Чего ради заботиться о них? Что они сделали для тебя, кроме попыток затащить в чулан Дома или облапать при первом же удобном случае?»

В дурном настроении она вышла из крипта. Может быть, этот человек прав? А что, если он выдумал историю о коллективной казни, чтобы заставить ее пойти к ним? И еще ей было непонятно, чего от нее ждали. Зачем он заставил ее нюхать лоскутки материи, пропитанные тонким ароматом?

Раскаленный воздух снаружи пригвоздил ее к стене, прервал дыхание. Она машинально бросила взгляд в сторону галереи, вход в которую был закрыт досками, прибитыми крест-накрест.

«Тебе достаточно пойти взглянуть, — подумала она. — Это очень просто. Проберись туда, и узнаешь, соврал ли незнакомец…»

Убедившись, что часовой не смотрел в ее сторону, она заскользила вдоль стены. Нагревшийся гранит обжигал кожу через плотную одежду. С колотящимся сердцем она нырнула в темный проход, уверенная, что сейчас же получит стрелу между лопаток. Но ничего не случилось. Она постояла немного, прижавшись к скале, чтобы глаза привыкли к темноте, потом медленно углубилась в галерею. Чем дальше оставался вход, тем плотнее становилась темнота. И вскоре Ануна поняла, что продвигаться придется ощупью. В полном мраке она опустилась на корточки и погрузила пальцы в песок, ища какое-либо свидетельство произошедшей здесь казни. Сперва она обрадовалась, ничего не найдя. Трупов не было, мужчина солгал… Вздох облегчения вырвался из ее груди, но тут она коснулась мертвого лица, присыпанного пылью. Девушка вздрогнула, но продолжала разгребать песок. Что-то твердое торчало в груди трупа, кусок дерева… обломок стрелы. Ануна наспех засыпала труп и стала искать в другом месте. На этот раз рука ее наткнулась на пенис. Она встала и вытерла руки о накидку. Продолжать было бесполезно. Мужчина в тюрбане сказал правду. Прибывшая раньше их группа бальзамировщиков находилась здесь, зарытая в галерее.

«И нас по окончании работы ожидает та же участь», — подумала она, пятясь к выходу.