Они повернули на улицу, по обе стороны которой стояли деревья и старинные на вид особняки. На полпути вверх по улице был криво припаркован лиловый фургон. Он был раскрашен картинками с воздушными шариками и лицами клоунов. Надпись на фургоне гласила: «Crème glacee». Дэн обрадовался. Может быть, ему удастся на ходу купить пару шариков ванильно-вишневого мороженого? Но, когда они подошли поближе, он увидел, что фургон закрыт. Окна были загорожены изнутри серебряным экраном. «Для конспирации», — решил Дэн. Весь Париж пытается заморить его голодом!

В конце улицы Ирина перешла дорогу и вошла в железные ворота. Она подошла к большому мраморному зданию, похожему на посольство или что-то в этом роде. Дэн спрятался за стойкой ворот и смотрел, как Ирина набирает секретный код и входит внутрь.

— Посмотри на ворота, — сказала Эми.

В центре табличка с золотыми буквами гласила:

INSTITUT DE DIPLOMATIE INTERNATIONALE

ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНОЙ ДИПЛОМАТИИ

国際外交研究所

— Смотри, тут герб Люциан! — сказал Дэн. — Но что за институт такой?

— Я думаю, это что-то вроде школы для послов, — сказала Эми. — Но разве ты не понимаешь? Это просто прикрытие. Помнишь, что сказал Йона? Париж — цитадель Люциан.

Глаза Дэна загорелись.

— Наверное, это их секретная база!

Эми кивнула.

— Вопрос в том, что нам теперь делать?

— Мы войдем, — сказал Дэн.

— Ну-ну. Без секретного кода доступа?

— 5910. Я смотрел, как она набирает цифры.

Эми уставилась на Дэна.

— И как ты только… Ладно, проехали. Пошли. Будь осторожен. Возможно, здесь есть камеры наблюдения, охрана и все такое.

Они проскользнули в ворота и бегом поднялись по ступенькам. Дэн набрал цифры кода. Дверь легко открылась. Сигнализация не заверещала. Собаки не залаяли.

— Очень странно, — пробормотал он.

Но было уже слишком поздно о чем-то раздумывать. Они шагнули внутрь и оказались в цитадели рода Люциана.

Центральный холл был больше, чем вся их квартира. Пол был отделан блестящим отполированным мрамором, а с потолка свисала люстра. Напротив них был ряд черных дверей. Слева винтовая лестница вела наверх, к балкону.

— Смотри!

Дэн указал на то, что было над дверьми. Подвижная камера наблюдения обводила своим глазом комнату. Сейчас она была повернута к ним под углом, но это ненадолго.

Тут он услышал голоса, которые доносились из-за двойных дверей. Кто-то приближался к ним.

— Быстро!

Он бросился к винтовой лестнице. Эми, казалось, хотела что-то возразить, но времени не было — она последовала за ним.

Сердце Дэна бешено колотилось. Он всегда думал, как было бы здорово поиграть в грабителя и проникнуть в чей-нибудь дом, но теперь, когда все это происходило с ним на самом деле, у него вспотели ладони. Он подумал: интересно, французы все еще бросают грабителей в тюремную камеру с крысами? Что-то подобное он однажды видел в мюзикле, на который его водила Грейс.

Они пересекли холл на втором этаже.

— Я не понимаю, — прошептал Дэн. — Ирина, должно быть, Люцианка. Бенджамин Франклин был Люцианин. Что это значит — что Франклин был одним из плохих?

— Возможно, все не так просто, — сказала Эми. — Смотри.

Портреты, написанные масляной краской, висели вдоль стен: Наполеон Бонапарт, Исаак Ньютон, Уинстон Черчилль и несколько других портретов, на которых Дэн никого не узнал.

— Это самые известные Люциане, — сказала Эми, — не обязательно плохие или хорошие.