– Почему?

– Она не смогла ответить на вопрос: почему они вдруг сорвались с места и побежали прочь из квартиры? Сначала говорила, что не помнит. Потом неожиданно вспомнила о телефонном звонке, поступившем на мобильный соперницы. Якобы ей позвонил тот самый ловелас, столкнувший их лбами. И вызвал на разговор. Сказал, что ждет соперницу внизу. И та побежала.

– А подозреваемая за ней? – с сомнением покачал головой Сергей. – Зачем? Остановить ее? Не позволить встретиться с любимым? Тогда мотив для убийства более чем очевиден.

– Вот именно! Но тут начинаются очередные сюрпризы, сынок.

Хмельнова потянулась к графину с холодным компотом. Сережа опередил ее, наполнил стакан, подал.

– Спасибо, – улыбнулась она ему мягко. – Начинаем допрашивать ловеласа, он в отказ. Никому, говорит, не звонил. Проверяем его телефон, получаем подтверждение. На самом деле не звонил. А звонок, поступивший за несколько минут до смерти Сахаровой, поступил ей из службы такси. Проверяем. В диспетчерском центре чешут макушки и пожимают плечами. Вышла ошибка. Набрали случайно. Но если ошиблись, отключаются, так? А разговор занял несколько минут. И наша подозреваемая утверждает, что сопернице звонил мужчина. А в диспетчерском центре такси все сплошь женщины. И они говорят, что трубку бросили сразу же, как поняли, что ошиблись. Кто врет? Далее…

Маргарита перешла к личности легендарного папаши подозреваемой. Рассказала о его открывшейся связи с девушкой, у чьей двери произошло убийство. О том, что эта девушка знакомство скрыла. А потом долго краснела и мямлила, что не сразу поняла, о ком речь.

– Кто врет? – снова задала она вопрос сыну. – Какой-то странный клубок, не находишь? Танцовщица, не открывшая двери при поквартирном обходе. Ее странный давний воздыхатель, не имеющий алиби, но имеющий дикое желание ей отомстить. Папаша подозреваемой, посещающий квартиру, у двери которой произошло убийство, в котором подозревают его дочь.

– И все врут, – закончил за нее Сережа, складывая пальцы рук домиком. – Все врут, мам. Только причины врать у всех разные. Подозреваемая врет, что ничего не помнит. Возможно, она кого-то выгораживает.

– Отца?

– Возможно. Он мог убить соперницу дочери, спасая ее. И тут же скрыться за дверью квартиры, которую не открыли при поквартирном обходе.

– А нож вложил в руки дочери? – с сомнением покачала головой Хмельнова. – Знаешь, это слишком даже для него.

– Он вложил ей нож в правую руку, мам, – напомнил Сережа, чуть качнув головой.

– Он не знал, что она левша. Он ее не воспитывал. И не был рядом. Что он мог о ней знать?

– Или все, или ничего, – изрек ее умница сын. – Вы просмотрели записи с камер в тот момент, когда поднялась суета? Когда по подъезду сновала полиция, санитары? Под шумок этот дядя мог выйти из подъезда практически незамеченным.

Она нахмурилась и тут же потянулась за телефоном, начала отдавать распоряжения капитану Андрееву. Тот очень тяжело вздыхал и отвечал невпопад.

– Ты пьян, что ли, капитан? – рассердилась вконец Хмельнова. – Необходимо просмотреть записи с камер в день убийства.

– Я все просмотрел, – слабым голосом возразил Андреев.

– Еще раз! За весь день! Включая то время, когда выносили труп из подъезда.

– Прямо сейчас? – несчастным голосом поинтересовался Андреев.

– Можно завтра. Но сразу же с утра, – отозвалась она ворчливо. – Все ведь врут, капитан. Нам все врут.